Остывший пепел прорастает цветами вишни - Александр Петрович Нетылев

— Ты смеешься? — только и смог спросить он.

— Да, — призналась Инь Аосянь, — Я просто подумала, что… Я тебя столько боялась… А ты… такой нелепый, если честно…

Цзюй Юань перевел разъяренный взгляд на Кан Вэйдуна.

— Что вы ей дали?!

— Ничего, молодой господин.

Мастер цзяньху поклонился.

— Совершенно ничего. Мне кажется, что она вас дурит.

— Да нет, — махнула рукой Инь Аосянь, — Просто ты действительно оказался куда менее страшным и более смешным, чем мне запомнилось. Как много меняет контекст ситуации.

— Ты думаешь, ситуация изменилась? — спросил сын министра.

И сам же себе ответил:

— О, конечно же, она изменилась. Тогда ты была собственностью дома удовольствий, которую я мог арендовать… мог бы, если бы не происшествие в поместье. Теперь ты моя. Полностью. Безраздельно.

Он сделал шаг вперед, но девушка лишь безразлично бросила:

— Притронешься ко мне, и Вэйан тебя кастрирует. Это не угроза, если что. Просто предупреждение. Я ведь знаю его нрав получше, чем ты.

Цзюй Юань замер, и лицо его побелело от гнева.

Впрочем, почти сразу же он расхохотался:

— Ты имеешь в виду настоящего Цзянь Вэйана? Или демона, что похитил его имя?

— О, так ты знаешь? — переспросила Инь Аосянь, — Естественно, я имею в виду демона. Но, к слову, если ты знал, что это демон, и при этом все равно додумался похищать его женщину, то ты совсем дурак.

Сын министра скрипнул зубами.

— Ты моя. Я хочу тебя. И я всегда получаю то, чего захочу. Твой демон не найдет тебя. И не заберет у меня. Ты останешься здесь навсегда.

— Подожди минутку, — попросила Аосянь, прислушиваясь.

Она оглянулась на крепко запертые оконные ставни, за которыми негромко чирикала синичка. Какое-то время смотрела на них.

И в тот момент, когда Цзюй Юань уже открыл рот для нового издевательского комментария, вдруг попросила:

— Скажи это еще раз сейчас.

Сын министра удивленно посмотрел на пленницу, но все-таки повторил:

— Ты останешься здесь навсегда.

— Да не это! — махнула рукой Фея-Бабочка, — Парой фраз раньше!

Однако повторить свои слова он не успел. Глубокий, поставленный голос послышался с улицы, — но странным образом проникал он в каждый уголок поместья:

— Цзюй Юань! Выйди и получи указ Его Высочества!

Кун Сонгчи смотрел на гору документов так, будто на каждом из них было написано предречение ему немыслимых адских мук. Первое время он активно комментировал сложившуюся ситуацию, — или, если говорить с прямолинейной честностью, ныл. Однако, что редко случалось обычно, составлявший ему вечный противовес братец Вэйан не стал сохранять самообладание.

Весьма агрессивно он зарычал:

— Заткнись и принимайся за работу. И не отвлекай меня!

Обидевшись, Сонгчи уткнулся в текст.

Лишь один раз встал Вэйан со своего места, — не чтобы размять ноги, а чтобы отнести стопку проверенных документов и взять на проверку новую. Это случилось всего через несколько минут работы, после чего новая заняла на удивление больше времени.

Еще через полчаса Кун Сонгчи решил, что коллега достаточно успокоился, и вновь обратился к нему:

— Как ты думаешь, братец Вэйан, мы управимся до темноты?

Однако Цзянь Вэйан его просто проигнорировал. Никак не отвечая на вопросы, даже не поворачивая головы, чиновник продолжал делать какие-то пометки в пространном отчете Палаты Державных Наблюдений.

Три раза еще окликал его Сонгчи, и ни разу чиновник Цзянь не ответил. Тогда Сонгчи оставил свои попытки и отвернулся.

Он не стал привлекать чье-либо внимание к тому, что вот уже полчаса братец Вэйан сидит над одним и тем же листом.

Отправляясь в условленное место в дальнем закоулке дворцового сада, принц Даомин взял с собой лишь верного евнуха Кэ. Он не боялся ловушки, не боялся покушения.

С самого детства второй принц крайне смутно представлял себе, что такое страх.

Чиновник Цзянь в волнении прохаживался по саду и, кажется, начинал уже терять терпение.

— Вы опоздали, Ваше Высочество, — сходу бросил он.

От такого приветствия дворцовый евнух аж сбился с шага.

— Какая дерзость! — возмутился он, — Как ты смеешь говорить с принцем в таком…

Принц Даомин жестом оборвал его гневную речь.

— Я получил воронье перо, — отметил он, — Значит, дело сдвинулось?

Перо было условленным знаком, — и то, чье именно это было перо, тоже имело свой смысл. Воробьиное перо значило бы, что чиновник Цзянь готовится произвести арест офицера Кан Вэйдуна. Воронье — что есть перспектива достать добычу покрупнее. Наконец, орлиное перо означало бы, что ситуация хуже, чем можно было ожидать, и требуется привести все силы в боевую готовность, чтобы не допустить катастрофы.

К счастью, до этого не дошло.

— Вот здесь все выкладки, — ответил Цзянь Вэйан, извлекая из рукава небольшой свиток, — Включая места. Мои люди готовы, ваши, надеюсь, тоже.

Евнух Кэ принял из его рук записи и передал их принцу. В ответ тот отдал три свитка золоченой бумаги.

— Здесь все, что вы просили.

— Благодарю, — с облегчением кивнул Вэйан, — Тогда я возьмусь за свою часть. Прощаюсь с Вашим Высочеством.

— Как вы смеете без разрешения… — начал было евнух Кэ, но он его уже не слышал.

Взвившись в воздух лихим прыжком, чиновник Цзянь перемахнул через дворцовую ограду.

Мао Ичэнь спрыгнул с крыши прямо перед группой в две дюжины полицейских. Тут же, чтобы не было вопросов, он продемонстрировал им свою медную бирку чиновника, — хотя именно этим людям не составляло труда узнать его в лицо.

Почти половина из них была с ним в деле Ночного Жнеца. Прочих он лично отбирал для предстоящего дела, проверял и инструктировал в течение последней недели, намеренно добиваясь, чтобы в преддверие нового этапа отбора их всех перевели на одну западную заставу.

И чтобы они не задавали вопросов, получив приказ не самым типичным способом.

— Ворон доставил ваше письмо, — поклонился один из десятников, — Прошу вас, принимайте командование, чиновник Цзянь.

Он не стал никак комментировать все странности в поведении ворона. Например, то, что в отличие от обычных почтовых голубей, он не просто летел в знакомую голубятню, а целенаправленно отдал письмо лично в руки.

Сплетни о мастерстве чиновника Цзянь в дрессировке животных и птиц постепенно расползались, но вряд ли хоть кто-то догадывался о его реальной природе.

— За мной, — приказал Демон-Лис. Оглядев свой отряд, он ткнул пальцем в молодого бойца:

— Ты. Держи эти свитки и подавай их мне по мере надобности. Остальные — оружие наизготовку.

Путь их лежал в уже знакомое поместье Цзюй, на которое указала ему маленькая синичка, сопровождавшая Аосянь с того самого момента, как Фея-Бабочка согласилась намеренно