Остывший пепел прорастает цветами вишни - Александр Петрович Нетылев

Но на этот раз он пришел подготовившись.

— Цзюй Юань! — провозгласил он, приняв из рук подчиненного первый из золоченых свитков, — Выйди и получи указ Его Высочества!

И не удержался Демон-Лис от того, чтобы усилить свой голос магией иллюзий, заставив его разноситься дальше и четче, чем голос обычного человека.

— Чиновник Цзянь, молодого господина нет в поместье! — отчаянно запротестовал привратник.

Это было ошибкой.

— В таком случае, никто здесь не имеет права чинить препятствий Ведомству Исполнения Наказаний, — заявил Ичэнь, — Указом Его Высочества нам приказано обыскать поместье.

Не дожидаясь, пока слуга придумает ответ, Король Демонов прошествовал во внутренний двор. Не тратя времени на попытки изобразить сомнения и неопределенность, он направился к дому, у окна которого сидела его синичка.

И практически нос к носу столкнулся с выскочившим оттуда Цзюй Юанем.

— Это возмутительно! — с порога заявил тот, — По какому праву Ведомство Исполнения Наказаний врывается в поместье министра?! Будьте уверены, когда об этом станет известно Его Величеству, не только вам, но и всему Ведомству придется понести ответственность!

— А, чиновник Цзюй, — улыбнулся Ичэнь, — А мне сказали, что вас нет. А право мое вот. Его Высочество второй принц Даомин отдал приказ обыскать поместье, где по нашим сведениям укрывают разыскиваемого преступника Кан Вэйдуна.

— Что за чушь?! — выхватив из его рук свиток, сын министра торопливо пробежался глазами по удостоверяющим печатям, — В этом нет смысла! Кан Вэйдун не разыскиваемый преступник, он военный офицер, защищающий наши границы от Восточной Вэй.

— Ах, да!

Мао Ичэнь сделал вид, что спохватился, и взял из рук подчиненного второй свиток.

— Этот указ будет обнародован сегодня ночью. Кан Вэйдун уличен в оставлении поста, обмане Императора и участии в заговоре против императорской семьи. За его голову назначена награда, и любой, кто оказывает ему помощь, также считается соучастником. Посему я спрашиваю вас: Кан Вэйдун в этом поместье?

Несколько секунд Цзюй Юань колебался.

— Нет, — ответил он, — Его здесь нет.

Он говорил это достаточно громко, чтобы было слышно в доме, и Мао Ичэнь слегка улыбнулся:

— В таком случае, вы не будете против, если мы удостоверимся. Уверяю вас, мои люди будут аккуратны.

— Я буду против, — холодно ответил Цзюй Юань, — Вы знаете имперский закон, чиновник Цзянь. Семьи министров неприкосновенны. Даже для принцев. У вас нет никаких оснований предъявлять нам подобные обвинения. На нас не указывает ничего, кроме предположений.

— Боюсь, что это не так, — ответил Демон-Лис, — На виновность семьи Цзюй указывает свидетельство пострадавшей во время заговора. Наставницы барышни Жунь, Инь Аосянь.

Текст, который он продемонстрировал, не был написан на золоченой бумаге императорских указов, да и взял он его не у помощника.

Каллиграфию своей женщины он хранил у самого сердца.

— Что за чушь? — возмутился сын министра, — Как бы она могла…

Он спохватился, явно поняв, что едва не выдал себя с головой.

Как будто это еще имело значение.

— Я хочу сказать, — поправился он, — Кто такая Инь Аосянь, чтобы свидетельствовать против благородной семьи?! Мне знакомо это имя, и это имя куртизанки из «Аромата Лилии». Наставница барышни Жунь? Ха! Это вы, вы обманываете меня, обманываете Его Высочество и обманываете самого Императора!

Мао Ичэнь хмыкнул, с удовольствием отметив, как непроизвольно дрогнул этот мальчишка, увидев недобрый блеск в его алых глазах.

Этот страх был у людей на уровне инстинкта.

— И снова вы ошибаетесь, — ответил он, приняв из рук помощника третий, последний свиток, — Сегодня Его Высочество высоко отметил перспективы барышни Жунь Ли на отборе невест. Вы могли слышать, что он упомянул её имя в присутствии самого Императора. В знак особого расположения Его Высочество издал указ о том, чтобы официально назначить Инь Аосянь из «Аромата Лилии», чистую и добродетельную, прозванную небесной феей за свои несомненные таланты в музыке, наставницей барышни Жунь Ли в игре на цине.

Какое-то время Цзюй Юань молчал, лихорадочно ища выход из ловушки…

…и прислушиваясь к происходящему в доме. Он пытался не выдать этого, но Мао Ичэнь явственно понял, что сын министра отчаянно тянет время.

Что ж, почему бы не подыграть ему?

— Вы помните нашу беседу в ночь после оглашения результатов дворцового экзамена? — спросил вдруг Демон-Лис, — Вы тогда проявили прямо-таки непристойный интерес к моей наложнице.

— Вы украли её у меня из-под носа, — процедил сквозь зубы Цзюй Юань, против воли крепче вцепляясь в рукоять меча.

— Я честно выкупил её, — поправил Ичэнь, — Вам некого винить, кроме себя, в том, что вы не додумались сделать это сами. Как и в том, что не смирившись с поражением, вы наделали глупостей в серьезных делах.

Он попытался пройти мимо собеседника внутрь дома, но сын министра выставил руку с мечом, перегораживая ему путь.

— Помнится, тогда вы предложили мне небольшое состязание, — медленно сказал Цзюй Юань, — Я не считаю его законченным.

В следующую секунду он атаковал. Лезвие меча рассекло воздух там, где еще мгновение назад была шея Мао Ичэня.

Цзюй Юань неплохо знал боевые искусства, он был молод, силен и ловок. А еще он был в ярости. Постоянно наступая, он снова и снова наносил удары, не давая противнику и мгновения передышки.

Не вынимая меча из ножен, Король Демонов отступал. Полицейские из его отряда и домашняя стража поместья Цзюй собрались по обе стороны от сражающихся, но никто не спешил вмешиваться в поединок предводителей.

Шаг назад, еще шаг. Точно подловив момент, когда противник начал выдыхаться, Король Демонов контратаковал. Не вынимая меча из ножен, одним мощным ударом он переломил клинок Цзюй Юаня.

И тут же довершил дело — тем путем, который считал самым уместным для тех, кто посягает на его женщину.

Все так же не вынимая меча из ножен, он нанес безжалостный удар в пах.

— Лекаря ему, — бросил Ичэнь, не глядя более на согнувшегося пополам сына министра.

И решительным шагом вошел в дом.

Инь Аосянь сидела на спине уложенного лицом в пол и связанного собственным поясом Кан Вэйдуна. Мастер боевых искусств лежал смирно, — ибо прекрасно понимал несопоставимость навыков и бесполезность сопротивления. Когда же дверь отворилась, Аосянь подняла взгляд на Ичэня, — и Бог Войны как по волшебству превратилась в хрупкую девушку.

Шагнув навстречу мужчине, она порывисто обняла его. Легко, мимолетно коснулась его губ своими.

И тихо спросила:

— Почему так долго?

Мао Ичэнь лишь улыбнулся — мягкой, спокойной улыбкой:

— Извини. Моя вина.

После чего, оглянувшись на подчиненных, распорядился:

— Арестуйте всех