Остывший пепел прорастает цветами вишни - Александр Петрович Нетылев

Несомненно, что эпическое противостояние Бога Войны и Короля Демонов два Царства представляли себе как угодно, только не так.

В скором времени оба выбились из сил и просто лежали на кровати, прильнув друг к другу. Инь Аосянь восстанавливала дыхание, и щеки её раскраснелись от смеха. Мао Ичэнь лежал на боку, одной рукой приобняв её и слегка поглаживая по плечу.

— Как странно, — произнесла вдруг девушка, — Сейчас, здесь, с тобой я чувствую, что все тревоги, все волнения остались за порогом. Хотя разумом я понимаю, что это не так.

Она перевела на мужчину серьезный взгляд аметистовых глаз.

— Мы ведь едем не только по поручению принца, ведь так? И уж конечно не чтобы скрыться от гнева семей Цзюй и Жунь. Там, в Хунане, находится часть твоей силы.

— Мой хвост, — подтвердил Демон-Лис, — Мой четвертый хвост, вернув который, я вновь обрету способность благословлять и проклинать смертных.

Инь Аосянь отвернулась, но он успел заметить блеснувшую в её глазах слезу.

— И когда ты соберешь все части своей силы, — сказала она, — Все закончится. Ты вернешься в Царство Яростных Духов и вновь станешь Королем Демонов.

— Я не брошу тебя, — сказал он.

Однако Фея-Бабочка лишь грустно покачала головой.

— Нет, Мао Ичэнь. Бросишь.

С памятного разговора с Хен Чанмином в «Аромате Лилии» Инь Аосянь больше не практиковала самосовершенствование. Тогда наследник Светил так и не сказал ей, в чем причина запрета, — но ныне, после того, как Мао Ичэнь рассказал ей о своем прошлом, детали головоломки встали на свои места.

Небесному Царству не нужно было её возвращение. Бог Войны и Король Демонов уравновешивали друг друга; стоило одному исчезнуть, и другой превращался в угрозу балансу и стабильности. Наверняка наследник Светил узнал откуда-то о судьбе Третьего Бога Войны.

Узнал — и попытался хотя бы так спасти от смерти подругу детства.

Знал ли он тогда, что Король Демонов тоже жив? Что Король Демонов однажды восстановит силы и вернется? А если бы знал, то сказал бы он те глупые, нелепые слова, что Аосянь тогда приняла как особенно циничное предательство?

Живи простой жизнью и будь счастлива.

В публичном доме.

В раздражении Инь Аосянь тряхнула волосами. Да, она понимала, чем руководствовался давний друг, но все равно, вспоминая тот разговор, до сих пор испытывала она горечь и боль. Прежняя Аосянь приняла бы его поступок как необходимый. Нынешняя…

Нынешняя Аосянь полагала, что даже если ты не можешь спасти близкого человека, ты можешь хотя бы позаботиться о нем.

Как бы абсурдно ни звучали слова «позаботиться о Боге Войны».

В этот вечер, спасаясь от напряжения, повисшего между ней и Мао Ичэнем после разговора в каюте, Инь Аосянь решила уединиться на кормовой палубе. Во время путешествия по морю она предпочитала изящному наряду, подаренному ей Ичэнем, или соблазнительному платью из «Аромата Лилии» — простой и немаркий синий халат, более устойчивый к влаге и ветру. Несмотря на это, заинтересованные взгляды матросов не были для неё секретом.

Как и то, что ни один из них не посмеет даже заговорить с наложницей чиновника.

Так что никто не беспокоил её. Медленно проплывали мимо пасторальные пейзажи приречных земель; тихо скрипели корабельные весла и парусная оснастка. Усевшись прямо на палубу, Инь Аосянь впервые за последний месяц направила свой мысленный взор вглубь её золотого ядра.

Плескались в глубине какие-то капельки трансформированной ци, — той самой ци, которую понемножку отдавал ей Ичэнь с каждым объятием и поцелуем. Не раз и не два высказывала Аосянь сомнения, что такой «обходной путь» соответствует духу её запрета на самосовершенствование.

Но переупрямить Короля Демонов — задача непосильная даже для богов.

И вот, теперь Бог Войны привычным движением направила поток своей внутренней энергии через золотое ядро. Базовое упражнение для развития своих духовных сил, то, с чего начиналось любое обучение самосовершенствованию.

То, что позволит ей со временем вернуть частичку себя-прежней.

Полностью сосредоточившись на токах энергий, Инь Аосянь по крохе восстанавливала свои духовные силы. Несомненно, на это уйдет немало времени: гармоничные пути не давали такого быстрого результата, как демонические. Но со временем…

Со временем она вновь станет Богом Войны.

Эта мысль заставила девушку на мгновение утратить концентрацию. Богом Войны… Что будет, когда это случится? Разумеется, Хен Чанмин поймет, как ошибался, считая, что её место в Земном Царстве. Разумеется, все, кто считал, что Небесному Царству больше не нужен Бог Войны, поймут свою ошибку: ведь к тому времени Король Демонов соберет свои хвосты и восстановит силу.

И тогда ей вновь придется сражаться с Мао Ичэнем.

Солнце уже клонилось к закату, и холодный ветер с реки все больше пронизывал, проникая под одежду и заставляя коченеть напряженные мышцы. Инь Аосянь повторяла практику снова и снова, — но на этот раз не потому что стремилась она быстрее достигнуть вершин силы, а потому что хотела спрятаться.

Потому что не могла представить, какими глазами ей смотреть на того, кто был ей и врагом, и почти что мужем.

До вечера стратегия работала. Хоть и поглядывали на неё матросы с недоумением, никто не решался подойти и спросить, почему наложница Инь весь день сидит на кормовой палубе.

Однако когда начало темнеть, Король Демонов явился лично.

— А-эр, — позвал он, — Пойдем внутрь. Ты сегодня не ужинала.

Никогда бы Инь Аосянь не решилась сказать о своих мотивах. Оглянувшись на Ичэня, она кивнула и рывком вскочила.

И затекшие от долгой неподвижности ноги не удержали её. Оступившись, Бог Войны упала бы, — но Король Демонов подхватил её.

— Все в порядке, — заверила Аосянь, — Я могу идти сама.

— Можешь, — согласился Ичэнь, — Но я хочу тебя понести.

И действительно легко, как пушинку, поднял девушку на руки. Будто в неосознанности Инь Аосянь обхватила его за шею.

Чувствуя, как согревает её жар его тела.

— На нас смотрят, — все же предупредила она.

Как будто это хоть когда-то его останавливало.

Продрогшая на холодном ветру Инь Аосянь всем телом жалась к нему, и в этом её неосознанном жесте казалось, что и не было того недавнего разговора.

Будто не висело над ними темной тенью неизбежное будущее.

Принеся девушку в свои покои, Мао Ичэнь уложил её на кровать. Горячий ужин и чай уже ждали её на столике рядом, — хотя на его взыскательный вкус, работе корабельных поваров далеко было до того, что готовила она сама.

Массивная