Остывший пепел прорастает цветами вишни - Александр Петрович Нетылев

— Что с Жунь Ли? — спросила тем временем Аосянь.

— Все в порядке, — успокоил её Король Демонов, — Просто есть сказки, в которых я неуместный персонаж.

Барышня Жунь Ли в этот самый момент отчаянно старалась сохранить хоть какую-то ясность сознания. Непривычная к алкоголю, она чувствовала, как зал трактира вокруг неё кружится. Реплики и грубый хохот похитителей сливались в единый, неразличимый шум, а все более наглые прикосновения их рук ощущались как сквозь множество слоев ткани.

Сознание её плыло, и барышня Жунь Ли не могла понять толком, где заканчивалась реальность и начинались видения. Может быть, она давно уже спала, и разум спасал её от осознания того, что будут творить с её телом?

Но в какой-то момент дышать вдруг стало легче. Она все еще не могла разобрать конкретных слов, но манера речи её пленителей вдруг изменилась. Они больше не держали её; им было не до того.

Кто-то схватился за оружие. Другие метались в панике. Но ворвавшиеся в трактир мужчины в доспехах имперских стражей с равной легкостью валили на пол тех и других.

«Спасена!» — мелькнула сквозь хмель окрыляющая мысль, — «Спасена…»

Жунь Ли попыталась подняться, но ноги едва держали её. Сделав всего пару шагов, она споткнулась и упала, — и тут же почувствовала, как чьи-то холодные руки подхватывают её.

Подняв взгляд, она встретилась с бледно-голубыми глазами высокого и худого мужчины в пурпуре. В тот момент она не узнала его.

«Как забавно», — не к месту подумала она, — «В прошлый раз мой спаситель имел красные глаза. А в этот — голубые.»

В неосознанности прильнула она к мужчине. Она уже не слышала, как он коротко командует:

— Возьмите троих первых, кто заговорит. Остальных убейте.

И подхватив девушку на руки, мужчина вынес её из разгромленного трактира. Жунь Ли еще заметила, что конь, на которого он усадил её впереди себя, имел безупречно-белую масть.

И последним, что она подумала, перед тем как заснуть, было:

«Так и должна заканчиваться сказка о деве в беде…»

Глава 36. Принц дает обещание

— Ваше Величество! Умоляю вас, не позвольте совершиться беззаконию!

Император Вэй в гневе отшвырнул свиток с донесением.

— Беззаконию? Беззаконию, Цзюй Байдзе?! Твой сын уличен в похищении! В заговоре против императорской семьи! В нападении на чиновника! То, что после всего этого он до сих пор жив, уже идет вразрез с законами Великой Вэй!

Стоявший на коленях военный министр поклонился в пол:

— Ваше Величество, я плохо воспитал сына! Он глуп, импульсивен, подвержен гордыне и сладострастию. Его пороки должны быть подобающим образом наказаны. Но уверяю вас, Юань не заговорщик! Он верен императорской семье и Великой Вэй!

— Тем не менее, факт остается фактом, — высказался второй принц, — Он похитил и пытался опозорить мою невесту, вовлек в это дело императорскую армию и Палату Державных Наблюдений. Если бы не расторопные действия Ведомства Исполнения Наказаний, под ударом оказалась бы не только репутация семьи Жунь, но и репутация императорского двора и моя лично.

Министр Жунь промолчал, но настороженное это было молчание. Он был хмур с тех самых пор, как узнал о происшествиях вчерашнего дня, и то, что все разрешилось благополучно, не улучшало его настроения.

Ведь он прекрасно понимал, как и почему его дочь оказалась без охраны в решающий момент.

— Ваше Величество…

Цзюй Юань запнулся, не зная, что ответить на это обвинение, но здесь на помощь ему пришел министр ритуалов:

— Ваше Высочество, приношу свои извинения, но при всем к вам уважении, вы слегка искажаете факты. Завершен лишь первый этап отбора невест. Хотя поступок молодого Цзюй Юаня заслуживает всяческого осуждения, некорректно будет рассматривать его как злоумышление в адрес члена императорской семьи.

— Вы полагаете, поступать так с моей дочерью допустимо?! — возмутился министр Жунь.

— Ни в коем случае. Вы неправильно меня поняли. Я лишь говорю о том, что называть её невестой наследного принца преждевременно. Цзюй Юань совершил преступление, но это преступление против дочери министра и… каков статус второй пострадавшей?

Второй принц перевел взгляд на Ичэня, в честь рассмотриваемого дела стоявшего в первых рядах, но в силу меньшего статуса ожидавшего разрешения говорить.

— Чиновник Цзянь?

Сделав шаг вперед, Король Демонов поклонился:

— Инь Аосянь — моя наложница и подчиненная. Она находится под моим покровительством, и любое злоумышление против неё — это злоумышление против меня. Кроме того, она также является наставницей барышни Жунь Ли в музыке, в соответствии с указом второго принца. Древние говорили, что наставник — это второй родитель, поэтому злоумышление против неё — это также злоумышление против семьи Жунь. Таким образом, Цзюй Юань совершил преступления одновременно против министра юстиции и чиновника Ведомства Исполнения Наказаний, — также находящегося в подчинении Министерства Юстиции. Это можно истрактовать как спланированную, массированную атаку на структуру, неподконтрольную господину военному министру…

— Спасибо за лекцию, чиновник Цзянь, — ядовито произнес Цзюй Байдзе, — Но вы уходите от ответа, каков фактический статус девицы Инь. Вы пытаетесь подвести моего сына под обвинение в заговоре, — из-за связи с куртизанкой?

— Вы цепляетесь за прошлое моей женщины, — холодно ответствовал Мао Ичэнь, — И пытаетесь провоцировать меня, называя попытку изнасилования «связью», потому что вас действительно так интересуют эти вопросы? Или потому что это позволяет вам отвести внимания от преступления, что совершил ваш сын в отношении дочери министра Жунь?

— Я лишь хочу сказать, — откликнулся военный министр, — Что сведения о виновности моего сына в происшедшем с барышней Жунь Ли в лучшем случае недостоверны, в худшем являются прямой клеветой. Они исходят от двух источников — бандитов, давших показания под давлением, и куртизанки, находящейся под полным вашим контролем. Если предположить сговор…

— Вы обвиняете не только Ведомство Исполнения Наказаний, — подал голос второй принц, — Но и имперскую стражу? А может быть, лично меня?

— Тихо! — крикнул Император.

И ни принц, ни военный министр не посмели продолжать перепалку.

— Министр Цзюй! Ты слишком дерзок! Ты утверждаешь, что скандал с наложницей Инь был лишь распутной выходкой твоего сына, — но ты не можешь отрицать ни того, что Кан Вэйдзун со своими людьми оставил пост по твоему приказу, ни того, что он был обнаружен в твоем поместье!

— Ваше Величество, я виноват, — вновь поклонился военный министр, — Я злоупотребил своим положением и самовольно распорядился вверенными мне военными ресурсами. Но я сделал это лишь потому что имел основания бояться за свою жизнь!

Повисло молчание. Никто не спешил высказываться вперед Императора.

— О каких основаниях ты говоришь?

Цзюй Байдзе перевел дух.

— Ваше Величество,