Остывший пепел прорастает цветами вишни - Александр Петрович Нетылев

всем здесь присутствующим известно, что несколько недель назад на мое поместье было совершено нападение. У меня есть основания опасаться, что за этим кроется нечто большее, чем простое ограбление.

Он опустился ниц перед троном.

— Ваше Величество, в очень скором времени в столицу должны прибыть люди, которые смогут окончательно подтвердить или опровергнуть мои опасения. Если я прав, то это дело, касающееся безопасности всей Великой Вэй. Если же окажется, что мои опасения ложны, то я добровольно сложу с себя полномочия министра и удалюсь в изгнание. Я лишь прошу вас не принимать необратимых мер до того, как правда выяснится.

Какое-то время Император Вэй смотрел на военного министра. Затем жестом подозвал к себе главного евнуха:

— Каково состояние молодого Цзюй Юаня?

Евнух поклонился:

— Ваше Величество, его травма серьезна, но лекари говорят, что он вскоре пойдет на поправку. Но что касается возможности иметь детей, здесь они не могут дать гарантий…

— Вот здесь я признаю свою вину, — подал голос Мао Ичэнь, — В тот момент я действовал не как чиновник, а как мужчина.

— Это меня не интересует, — отрезал Император, — Слушайте мой приказ. От своего выздоровления и до того момента, как опасения министра Цзюй получат подтверждение или опровержение, Цзюй Юань останется под стражей. Если опасения подтвердятся, и дело действительно окажется достаточно значимым, чтобы оправдать отзыв военных сил с границы, то Цзюй Юань будет отпущен на свободу; но за свое распутство он будет лишен звания ученого и места при дворе. Однако если министру Цзюй не удастся оправдать свои действия… Вы все слышали его обещание: министр Цзюй Байдзе будет лишен титула и отправлен в ссылку, а его сын казнен.

Лишь на мгновение в зале повисло молчание. А затем собравшиеся придворные грянули единым хором:

— Принимаем волю Вашего Величества!

— Вы проделали отличную работу, чиновник Цзянь.

Балкон на верхнем ярусе дворца второго принца был выстроен довольно хитро. Отсюда прекрасно просматривались дворцовые сады, аллеи и каналы, но при этом сам он был надежно укрыт от взглядов снизу высоким, причудливо украшенным парапетом. Таким образом, ни прогуливавшиеся внизу дамы, ни суетящиеся слуги, ни патрулирующие территорию имперские стражи никогда не знали, наблюдает ли за ними в этот самый момент второй принц Даомин.

Здесь, наверху, и состоялся разговор с глазу на глаз — без присутствия посторонних и даже слуг. Человек незнающий мог бы решить, что после поимки Кан Вэйдуна второй принц проникся доверием к показавшему свою надежность чиновнику, — но Король Демонов знал, что в случае с этим человеком говорить о доверии не приходилось.

Вэй Даомин не знал такого понятия.

— Благодарю вас, Ваше Высочество, — поклонился Мао Ичэнь.

Второй принц искоса посмотрел на него.

— Как я и обещал, я сегодня же буду ходатайствовать о вашем повышении до четвертого ранга. Последнее слово за моим отцом, но полагаю, вы можете уже завтра зайти в Ведомство Снабжения, чтобы получить зеленый халат и серебряную бирку.

Ичэнь коротко кивнул. Цветистые благодарности не нужны были ни одному, ни второму.

Их с лихвой хватило в тронном зале.

— Полагаю, что вы немного превзошли мои ожидания, — отметил принц, — Если вы желаете еще какой-то награды, у вас есть возможность просить об этом.

Будь обстановка официальной, единственно верным ответом было бы «моя награда — служить Вашему Высочеству». Но здесь, на балконе, принц задавал конкретный вопрос — и желал услышать конкретный ответ.

— Ваше Высочество, я прошу вас заботиться о Жунь Ли, — ответил Мао Ичэнь.

Принц Даомин обернулся, и брови его приподнялись в легком удивлении.

— Я знаю, что никогда вы не сможете полюбить её, — продолжал демон, — Это вам попросту недоступно. Но я прошу вас уважать её, защищать и… со снисхождением относиться к её характеру. Если она допустит ошибку, простите её, а если ей потребуется помощь, позаботьтесь о ней. Пообещайте это.

Какое-то время второй принц молчал. Кажется, на эту просьбу у него не было готового ответа, и в первый момент он слегка растерялся, — хоть холодное лицо и ничем этого не выдало.

— Немногие решились бы сказать напрямую, — ответил он наконец, — О моей неспособности любить. Они побоялись бы, что указание на мою неполноценность вызовет мое возмущение.

— Возмущение бессмысленно, — напомнил Король Демонов, — Вы сами говорили.

Чуть помолчав, он добавил:

— Я наблюдал за вами, Ваше Высочество, и я кое-что понял. Министр Цзюй был вашим наставником с самого детства. Он лучше, чем кто-либо иной, знает ваш характер и вашу… болезнь, назовем это так. В этом истинная причина, по которой он столь отчаянно не желает видеть вас на троне. Он вас боится.

— У него есть на то основания, — согласился принц.

Мао Ичэнь кивнул.

— Вы сказали о своей болезни, как о неполноценности. Не сомневаюсь, что эти слова вы услышали от министра Цзюй… И испытали в тот момент горечь предательства, если вы на это способны. Что касается меня, то я полагаю, что для блага страны бесчувственный правитель будет лучше, чем некомпетентный. А вот для блага Жунь Ли… тут все куда менее однозначно.

Второй принц отвернулся, пряча взгляд.

И показалось Ичэню, что в какой-то момент уголок его губ дрогнул.

Молчание повисло над балконом. Длилось оно, наверное, несколько минут, прежде чем принц Даомин заговорил вновь:

— Вы наблюдали за мной, чиновник Цзянь. А я наблюдал за вами. Когда мы впервые встретились, мне показалось, что вы похожи на меня. Своим превосходством — и своей неполноценностью. Острый ум, лишенный сердца, так вы выглядели на экзамене — и позже, когда мы говорили о деле Кан Вэйдуна.

Он перевел на демона цепкий взгляд льдисто-голубых глаз.

— Однако дальнейшее наблюдение показало различия. Во время Праздника Драконьих Лодок. Во время завершающей фазы плана. Вы любите наложницу Инь, чиновник Цзянь. По-настоящему любите.

И как ни немыслимы были эти слова, ни один мускул не дрогнул на лице Короля Демонов.

— Люблю, — не стал спорить он, — Надеюсь, мне не следует предупреждать вас, что идея использовать мои чувства к ней, чтобы держать меня под контролем, сулит стратегический проигрыш.

— Я понимаю это, — согласился принц, — Но меня интересует другое.

Он чуть помедлил, как будто вдруг напала на него свойственная простым людям несмелость.

— Каково это, чиновник Цзянь? Каково это — любить?

Король Демонов задумался. Никогда в жизни ему не пришло бы в голову, что придется отвечать на такой вопрос. Из всех существ в Шести Царствах, какое отношение именно он имеет к любви?

Видимо, какое-то имеет.

— Дайте руку, Ваше Высочество, — попросил он.

Слегка помедлил принц, но все-таки подчинился. Беспардонно вытянув нитку из