Его одержимость - Эмилия Грин

Секунда. Две. Три.

Древний демон не мог пошевелиться, чувствуя, как впервые за вечность у него пересохло во рту.

Блондинка вежливо улыбнулась незнакомцу на другой стороне улицы, и пошла дальше, цокая каблучками по мокрому асфальту.

А он остался стоять, выдохнув только после того, как девушка скрылась за поворотом, впервые почувствовав себя не охотником, а добычей…

Белиал пошел за ней, зная, что обратной дороги уже нет.

- Вера? – сердце пропустило удар, когда в тишине раздался голос Вадима.

Я не слышала, как открылась дверь.

Вообще ничего не слышала, потому что вся была внутри сцены, где древний демон Белиал в облике земного мужчины впервые увидел смертную девушку, испытав мощный разрушительный первобытный голод.

- Ты давно здесь? – подняв голову, я моментально угодила в западню его обсидиановых глаз.

- Достаточно, чтобы понять, что тебя лучше не отвлекать, – тихо ответил Полянский, покосившись на часы.

Проследив за его взглядом, я тихонько ахнула. Десять вечера.

Я писала шесть часов без единого перерыва, однако, даже не смотря на свое положение, не чувствовала ни голода, ни усталости – только странную легкость в голове и дрожь в пальцах.

Отлепившись от косяка, Вадим подошел ближе. Упав на подлокотник моего кресла, он заглянул в блокнот, который я поспешила захлопнуть, однако он мягко перехватил мою руку.

- Можно? – вкрадчиво поинтересовался Вадим, не отрывая взгляда от моего лица.

Я нервно кивнула. Сердце колотилось где-то в горле.

- Только пообещай, что сразу скажешь, если это полная чушь? – пробормотала я, опуская глаза.

- Даже не сомневайся, – Полянский самодовольно хмыкнул, закидывая руку мне на плечо.

Странное чувство, когда кто-то читает твои мысли.

Твои тайные, темные, сокровенные мысли и желания, которые ты даже от себя-то еще недавно прятала, так умело маскируясь под образ пресловутой «хорошей девочки».

Возможно, все это какая-то блажь, и лучше обрубить на корню, потому что…

- Вера, это хорошо, – сказал он, не отрываясь от текста. – Это очень хорошо. Никогда не увлекался жанром фэнтэзи, и, в особенности, любовными романами, но эта история увлекла меня с первых строк, – Вадим задумчиво заглянул мне в глаза. – Ты можешь тоже кое-что мне пообещать?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Выдохнув, я порывисто кивнула.

- Я хочу быть первым, кто прочитает эту книгу. Можно?

- Да.

А что еще я могла ответить? В конце концов, именно он и вдохновил меня на ее написание. Мой темный демон. Мой Белиал.

- Только тебе не кажется, что… что все это слишком? Откровенно? Пошло? – едва слышно осмелилась спросить я.

- Что именно? – Вадим хмыкнул. – Пока все очень даже прилично…

- Да, но… - осекшись, я пожевала губу, – там будет сцена, как он ее…

- Распял своим телом на алтаре? – спокойно закончил Вадим.

- Она самая. И много чего еще в духе темной романтики… - зачастила я.

- Вера, в этом нет ничего противоестественного, особенно, учитывая, что вчера ночью я воплощал твои фантазии, – продолжил он хрипло. – Думаешь, я не знаю, какая ты на самом деле? – шумно вздохнув, он зарылся носом в мои волосы. – Скажу больше, это была одна из самых ярких ночей в моей жизни…

Мои щеки зарделись, стоило вспомнить эту ночь, и все, что было между нами.

- Тогда я продолжу писать, – выдохнула я с облегчением. – Посмотрим, что из этого выйдет.

- Непременно. Но, сперва, поздний ужин и в кровать. Тебе надо выспаться. К слову, сегодня ночью мы снова будем спать вместе. Если хочешь, продолжим заниматься подбором материала для твоей книги? М?

Глава 82

Ужинали мы практически молча.

Вадим разогрел жаркое, которое днем приготовила Ольга. Сидя напротив, он иногда на меня поглядывал, и в этих взглядах улавливалось нечто новое, будто он видел меня впервые, и ему нравилось то, что он видит.

Потом он остался на кухне прибрать, а я отправилась в душ.

Я стояла под горячими струями, закрыв глаза, и прокручивала в голове написанное – первые страницы моего дебютного романа…

Когда я вышла, замотанная в полотенце, в спальне горел только ночник. Вадим уже лег, откинув одеяло с моей стороны, и ждал, глядя в потолок.

Предварительно натянув на себя длинную футболку, я скользнула под одеяло, задумчиво глядя мужчине в глаза.

- Ты уезжал сегодня? – тихий выдох сквозь стиснутые зубы.

- Да. Встречался кое с кем в Горно-Алтайске, - расплывчато ответил он.

- Есть какие-то подвижки? – сверля его проницательным взглядом.

- Безусловно, - тихая усмешка мне в висок, - Теперь у меня есть стимул порешать все как можно скорее… - в полутьме его глаза казались темными, почти черными.

- Что-то известно насчет моего папы? – я перевела дыхание и прикрыла глаза, втягивая носом слабый аромат его парфюма.

- Появившийся на шахматной доске еще один «таинственный информатор» спутал следствию все карты, - мрачно усмехнулся Полянский после продолжительной паузы, - Разумеется, все не так просто, учитывая масштаб и резонанс этого дела. Да и кроме меня, там еще присоединились стервятники, которых явно не устраивает такой расклад.

- Я тебе уже рассказывал, как много желающих видеть твоего отца за решеткой. Но, судя по последним новостям, его адвокаты сумеют пойти по упрощенке и вывернуть все на условку. Ну, а там есть свои нюансы. Через полгода-год могут полностью отмазать, - он фыркнул, шумно втягивая воздух, - Финансовое положение и связи помогут ему справиться с этими временными трудностями.

Временные трудности.

- И тебя это устроит? – тихо спросила я.

- Я же говорил, мне уже плевать, - хмыкнул он, - Да и… я видел твоего отца на коленях. Будем считать, месть засчитана, - с прохладной интонацией.

- Да, ты уже это говорил. Но все равно звучит не очень правдоподобно…

- Ага. Я долгие годы жил по четко установленным планам и правилам, не позволяя себе жалости и сострадания, преследуя одну единственную цель. Я считал себя чуть ли не избранным, который держит этот гребанный мир на своей ладони, частью одной большой, сплоченной, дружной семьи… - пауза.

- Пока не узнал, какая же для меня была отведена роль. В сухом остатке, твой отец и его люди уже в курсе, что не я запустил эту цепную реакцию… Слепая ненависть к твоему отцу в самом деле сделала меня не только слепым, но и