Его одержимость - Эмилия Грин

плетеном кресле под навесом, прикрыв глаза от солнца. В руках у нее дымилась кружка с чаем. Мы пили травяной сбор, заваренный по какому-то известному только ей рецепту, греясь в лучах закатного солнца.

Прошло уже полгода… самые странные, противоречивые и сложные полгода моей жизни, за которые столько всего произошло.

Но самое главное – отца со дня на день должны были выпустить.

Глава 84

Но самое главное – отца со дня на день должны были выпустить.

Я догадывалась, что никакого примирения быть не может. И пусть мне никто не говорил об этом прямо – подозреваю, из-за моего положения, – данная мысль будто витала в воздухе.

Оглядываясь назад, я поняла, что сама напрашивалась на проблемы, пытаясь убедить себя, что счастье в виде примирения двух враждующих семей возможно…

Глупая, наивная Вера.

Но, справедливости ради, многое из того, что я узнала, находясь в этом добровольном заточении, в самом деле, помогло моему отцу.

Я вспомнила ту ночь, когда ко мне снова вернулись кошмары.

Проснувшись от собственного крика, я не застала Вадима в кровати, отправившись на его поиски, внезапно услышав голоса из глубины дома.

Они доносились сквозь настежь открытое окно.

Вадим табачил кальян в компании двух незнакомых мужчин.

Я не разобрала всего, но несколько фамилий намертво врезались мне в память: Патрушев, Вяземский, Антонов.

Дядя Вова Вяземский.

Один из отцовских замов.

Он более десяти лет был вхож в наш дом, так сказать, приближенный к Верховному. Вяземский оказался одним из тех, кто до последнего сливал информацию, выводя из-под удара нужных людей.

Тогда же я узнала, что по многим статьям моего папу подставили. Сделали крайним. А этот мерзкий тихушник с поросячьими глазками Вяземский все эти годы был засланным казачком, только и дожидаясь, когда несокрушимый Артем Апостолов оступится, и можно будет спустить на него всех шакалов.

Я тогда стояла в темноте, с трудом, не выдав себя из-за нахлынувших эмоций.

Вернувшись в комнату, не дожидаясь утра, я позвонила и рассказала обо всем Анатолию, который впервые за все это время разразился трехэтажным матом, ведь еще совсем недавно он готов был поручиться за этого человека.

В ту ночь Вадим так и не вернулся, а проснувшись, я уже привычно подавила внутренний хаос, натянув на лицо фальшивую улыбку.

Мы так и не обсудили появление его ночных гостей…

Позже мне начало казаться, что он сделал это специально.

Хотел, чтобы я услышала очередную порцию его откровений, передав их «куда нужно».

И я передала.

Кажется, после того как арестовали Вяземского, дела моего отца действительно пошли в гору. Клубок интриг потихоньку начал разматываться, пополняясь все новыми громкими фамилиями.

С того момента мама с дядей Толей как с цепи сорвались, уговаривая меня скорее вернуться.

Мамочка…

Как же мне ее не хватало, хотя мы созванивались практически каждый день.

Наверное, мама надеялась, что в какой-то момент я начну извлекать из всей этой дерьмовой ситуации жизненные уроки, наконец, вернувшись домой, вместо того чтобы позволить отпрыску Полянского окончательно забраться мне под кожу.

Когда она поняла, что я планирую задержаться здесь на неопределенное время, то с присущим ей тактом перестала лезть мне в душу, в каком-то смысле смирившись с моим выбором.

В последние недели мы вообще не поднимали тему наших отношений с Полянским, будто его не существует.

Зато мама обрадовалась, узнав о моем новом увлечении. Я даже зачитывала ей некоторые отрывки из своего романа, а еще присылала фотографии подросшего живота.

Жаль только, за все эти месяцы мама отделалась лишь парой селфи. Хотя я понимала, ей не до того. Несмотря на все опасности и запреты, она осталась в Москве, поддерживая боевой дух отца.

Папа…

Догадывалась, что он уже никогда не будет относиться ко мне как раньше. Возможно, даже не захочет со мной общаться.

Я знала, что всех подвела.

В первую очередь себя, с трудом представляя, как мне теперь жить без него, и догадываясь, что я уже никогда не стану прежней. Моя спокойная размеренная жизнь в Москве казалась мне чем-то далеким и недосягаемым.

Я изменилась.

Вадим сделал меня такой или эта червоточина всегда сидела глубоко во мне?

Разумеется, мое нахождение здесь не вечно…

Это было сродни короткому забвению. Глотку краденого счастья перед прыжком в необратимость. Крошечный лучик света перед кладбищенской темнотой.

Я знала, что наши пути с сыном Полянского рано или поздно разойдутся, наивно и глупо ища способ задержать его в своей жизни…

Хотя бы на несколько месяцев притвориться, что мы способны быть нормальной семьей, понимая, что каждая новая минута рядом с этим мужчиной подталкивает меня к краю…

И я осознанно шла на этот риск.

Потому что остановиться было невозможно.

Больная зависимость.

Слабость.

Одержимость.

Одно безумие на двоих.

Вот что мы испытывали, каждую ночь умирая и возрождаясь в объятиях друг друга.

Однако с каждым днем разливающееся в воздухе напряжение ощущалось все отчетливее.

Нет, внешне все было относительно спокойно.

В последние недели Вадим никуда не уезжал, и мы буквально круглосуточно находились вдвоем.

Полянский окружил меня заботой, Ольга помогала по хозяйству, я писала свой роман, гуляла с псом и наслаждалась беременностью, стараясь растянуть эта счастливые мгновения настолько, насколько это возможно…

Роман «Белиал» был практически дописан, но я никак не могла определиться с финалом.

Не знала, оставить героев вместе в его аду или разлучить их навсегда?

Каждое утро я садилась за стол с твердым намерением поставить точку в этой истории, однако каждый вечер я уходила с чувством, будто что-то не так: слова разбегались, концы не сходились, герои отказывались подчиняться.

Часто рассматривая кольцо у себя на пальце, я размышляла: вымышленные ли это герои или я пишу о нас с Вадимом?

***

Попрощавшись с Ольгой, я вновь закрылась в библиотеке, перечитывая написанное.

Сцена, где демон впервые увидел ее – ту самую девушку в костюме ангела.

Сцена на вечеринке, где он потерял над собой контроль, впервые ее поцеловав.

Сцена, где она узнала правду, испугалась и убежала… А потом вернулась, потому что не могла иначе, ведь он уже был у нее внутри – под кожей, в кровотоке, в мыслях.

- Ты ведь все равно не оставишь меня, – говорила она ему в одной из последних глав. – Я знаю.

- Чудо, ты даже не представляешь, насколько ты права, – ответил он.

И все.

А дальше пустота.

Я перебирала разные варианты концовки, сосредоточившись на трех основных концептах.

Первый: она ушла. Вернулась в мир людей к нормальной