Двор Истлевших Сердец - Элис Нокс

Не найдёт. Пока я жив — не найдёт.

Благодарность смешалась с чем-то большим — чем-то, что я боялась назвать, боялась признать, потому что это делало меня уязвимой. Привязанной. Зависимой от существа, которое могло исчезнуть в любой момент.

Но сейчас, в эту ночь, после кошмара, который всё ещё цеплялся за края сознания, мне было всё равно.

Я протянула руку и коснулась его морды.

Он замер, не дыша, позволяя прикосновению, и в глазах плескалось что-то настолько глубокое, настолько человеческое, что сердце пропустило удар.

— Спокойной ночи, — прошептала я, закрывая глаза и зарываясь лицом в его тёплый бок.

Зверь тихо заурчал в ответ, и я почувствовала, как морда осторожно легла рядом с моим плечом, как его дыхание — ровное, тёплое — согревало кожу сквозь тонкую ткань.

И на этот раз, когда сон начал забирать меня, медленно, мягко, укутывая в бархатную темноту, кошмары не посмели вернуться.

Потому что даже во сне я чувствовала его присутствие рядом.

Защиту. Тепло. Безопасность.

То, чего у меня никогда не было с Рованом.

И то, чего я боялась потерять больше всего на свете.

Глава 12

Я проснулась с ощущением, что что-то изменилось.

Не резко — не от звука или прикосновения, не от опасности, скребущейся у границ сознания. Просто... изменилось. Воздух стал иным. Легче. Теплее. Словно мир за ночь сделал вдох и решил, что, может быть, стоит попробовать жить снова.

Я лежала неподвижно, не открывая глаз, укутанная в кокон из меха и тепла. Зверь всё ещё был рядом. Я чувствовала его присутствие всем телом: массивный бок у моей спины, ровное дыхание, которое шевелило волосы на затылке, тяжесть лапы, переброшенной через мою талию в какой-то момент ночи.

Он спал или притворялся. А я лежала и слушала мир, который просыпался вокруг.

Пение птиц — не одинокую трель, а целый хор, многоголосый и жизнерадостный. Шелест листвы — живой, зелёной, колышущейся на тёплом ветру. Плеск воды вдалеке. И запах — боги, запах.

Не гнили. Не затхлости мёртвого леса, что преследовала нас, а трава, цветы, утренняя роса на листьях. Что-то свежее и чистое, от чего хотелось вдыхать полной грудью.

Жизнь.

Ещё одно утро — уже второе в этом оазисе — и я снова проснулась не от страха, не от холода, не от кошмара.

А от тепла. От безопасности. От присутствия того, кто не требовал ничего взамен.

Вчера это было чудом. Сегодня — становилось привычкой. И это пугало больше любой опасности. Потому что привычки превращаются в потребности. А всё, в чём нуждаешься, может быть отнято в любой момент.

Зверь пошевелился — медленно, лениво, с тем блаженством, что бывает после хорошего сна. Потянулся с явным удовольствием, мышцы перекатились под шерстью, позвоночник захрустел, и лапа соскользнула с моей талии. Холод ворвался туда, где только что было тепло, и я невольно поёжилась.

Массивная голова поднялась, и я услышала тихий звук — что-то среднее между зевком и довольным ворчанием. Потом почувствовала взгляд.

Янтарные глаза смотрели на меня с расстояния в несколько дюймов — ещё сонные, чуть прищуренные, но уже полностью осознанные. В них читался вопрос, беспокойство, что-то мягкое и заботливое, чего не должно было быть у хищника.

Как спалось? Кошмары возвращались?

Я додумала за него, читая его взгляд.

— Нормально, — ответила я хрипло, и голос прозвучал разбитым после ночных рыданий.

Зверь прищурился, словно проверяя, не вру ли я.

Потом поднялся и потянулся снова — передние лапы вперёд, спина дугой, задние лапы распластались. Картинка была до абсурда домашней, и если бы не размеры и клыки, его можно было бы принять за огромного ленивого кота.

Встряхнулся, отряхивая сон, и направился к озеру неспешным шагом. Я смотрела ему вслед, чувствуя, как что-то тёплое шевелится в груди.

Привязанность.

Опасная, нелогичная, но такая настойчивая, что я уже не могла её игнорировать.

***

Я провела ладонью по лицу, стирая остатки сна, и медленно поднялась. Тело ныло — каждая мышца, каждый сустав напоминал о вчерашнем переходе, о бесконечных милях, пройденных по неровной земле. Штаны прилипли к ногам, пропитанные потом и грязью, а туника была не лучше — серая от пыли, с тёмными пятнами крови на рукаве. Воротник натирал шею, оставляя красные следы на коже.

Я чувствовала себя отвратительно.

Липкой. Грязной. Использованной.

Озеро, блестящее в утреннем свете, манило обещанием хотя бы временного облегчения. Вода переливалась оттенками бирюзы и серебра, такая чистая, что видно было каменистое дно.

Зверь стоял у кромки воды и пил — долго, шумно, с явным удовольствием. Солнечный свет играл на его медной шерсти, превращая каждый волосок в нить расплавленного золота. Когда он поднял морду и взглянул на меня, золотые глаза полыхнули чем-то тёплым.

Иди. Вода хорошая.

Я почти слышала его голос — низкий, бархатистый, окутывающий сознание, как тёплый мех. Конечно, это была моя фантазия, но она казалась такой реальной.

Я подошла к самому краю, чувствуя, как сердце слегка ускоряет ритм — от предвкушения прохладной воды, сказала я себе. Только от этого. Опустилась на колени и зачерпнула воду.

Холод обжёг ладони, но это было именно то, что нужно. Я плеснула на лицо, и шок от ледяной воды заставил задохнуться. Потёрла щёки, лоб, шею, смывая липкий слой пота и дорожной пыли, чувствуя, как кожа оживает под прикосновениями.

Зверь наблюдал, не отходя ни на шаг. В золотых глазах читалось одобрение — и что-то ещё. Что-то, что заставило странное ощущение разлиться по груди.

Когда я закончила с лицом, поняла, что умывания недостаточно. Мне нужно искупаться по-настоящему. Смыть с себя всё — грязь, пот, остатки кошмаров.

Я решительно пошла глубже, не давая себе времени передумать.

Зверь проводил меня взглядом, но не последовал. Остался на берегу, устроившись на тёплой траве, подобрав лапы под себя. Поза была расслабленной, но внимание — абсолютным.

Вода обнимала лодыжки, поднималась выше — к коленям, к бёдрам. Я шла глубже, чувствуя, как холод пробирается сквозь ткань штанов, как туника тяжелеет и прилипает к телу, обрисовывая каждый изгиб.

Когда вода дошла до пояса, я остановилась и начала отмывать руки — тёрла запястья, где оставались следы от царапин, пальцы, ладони. Движения были методичными, успокаивающими.

Вода стекала по коже, холодная и чистая, и это было так хорошо, что я закрыла глаза, отдаваясь ощущению. Впервые за несколько дней я могла просто... существовать. Не бежать. Не