Ранняя история Русского государства - Константин Николаевич Бестужев-Рюмин

ними прекратили всякие переговоры. Из Москвы послали приказ купцам русским остановить торговые дела с Ливониею и начали готовить войско. Узнал магистр и заключил мир с Польшею; но попробовал еще раз обмануть русских: посланы были послы с обещанием дани, но дани не привезли опять. Говорят, что царь позвал их обедать, и, когда сняли крышки с блюд, послы увидали, что блюда пустые. С тем послы и уехали. Ливонцы не ждали скорого нападения русских и все важное дворянство пировало на свадьбе какого-то ревельского горожанина, когда пронеслась весть, что царские войска уже вступили в Ливонию, несмотря на то что время было зимнее. Войска эти не брали крепостей, но жгли, грабили и убивали по пути. Тогда все вели так войну; только недавно поняли, что должно сражаться с неприятелем, а безоружных следует щадить. Неприятели тогда не встретили наши войска и спокойно ушли в Ивангород (река Нарова была тогда границей, на одном берегу ее стоял немецкий город Нарва, а на другом – русский Ивангород). Когда писали они немцам, чтобы спешили покаяться; послушались немцы и послали просить мира. На время остановилась война; но в самый Великий четверг немцы спьяна начали стрелять из Нарвы по Ивангороду. Царь велел наказать за то немцев: явилось войско и сожгло несколько селений. Немцы опять начали стрелять, им ответили с Ивангорода; Нарва загорелась, и тогда немцы послали в Москву с повинною. Царь потребовал, чтобы Нарву отдали русским: послы согласились; но, когда вернулись назад, в городе зашумели; к ним пришла подмога из Ревеля. Нарва нечаянно загорелась; русские ворвались в нее, и царь объявил город русским. Когда магистр прислал сказать, что дерптская дань готова, царь отвечал ему, что теперь дерптской дани мало и что он потребует дани со всей Ливонии, и война началась еще сильнее.

28 мая русские войска вступили в Ливонию и шли с воеводами, Петром Шереметевым и князем Курбским, к Дерпту. Войско ливонское (всего до 8000 чел.) не могло успешно биться с русскими, и только и надежды было у рыцарей, что на города, но и в городах было не лучше. В Дерпте ливонцы продолжали свои ссоры, и те самые, которые кричали, что скорее дадут 100 талеров на войну, чем один талер для мира, не давали ни копейки. Лишь только русские взяли первый пограничный город, сам магистр ушел от войска и за старостью отказался от своего звания; выбрали нового магистра – Кетлера, которому пришлось быть последним магистром Ордена ливонских рыцарей.

Взятие Нарвы Иваном Грозным. Б.А. Чориков

Тем временем Шереметев осадил Дерпт, жители с отчаяния послали просить помощи у магистра; магистр ответил им, что хвалит их храбрость, а помочь не может, потому что у самого нет войска. Послали тогда дерптцы бить челом воеводам; им обещаны были разные льготы. Кто хотел выехать, тех выпустили и дали караул, чтобы с ними не случилось чего-нибудь дурного. Вошедши в город, Шереметев оповестил, чтобы ратные люди под страхом жестокого наказание не смели обижать горожан, а жители не смели продавать им вина. За порядком смотрели строго; каждую ночь караульные объезжали город, забирали пьяных и буянов из своих. Жителям воевода велел сказать, что готов выслушать всех, кто придет жаловаться на ратных людей. Узнав о таком милостивом обращении русских, 20 городов сдались Шереметеву. Наступила зима, и воеводы, оставив только немного людей по городам, со всем своим войском возвратились по домам.

Узнал Кетлер, что русских людей осталось мало, и задумал их выгнать. Перед тем он хотел было мириться и послал просить мира у царя. «Пусть сам придет в Москву, – отвечал царь, – сколько будет покорен, столько и милости окажу». – «Лучше смерть, чем стыд!» – сказал Кетлер и стал собирать войско. Собрал до 10 000 чел. и осадил Ринген (близ Дерпта) и взял его, когда у русских недостало зарядов, чтобы отразить. Посылал свой отряд и за границу грабить русские места, но больших городов не осаждал: так мало у него было войска, да и самый Ринген скоро оставил, убивши с досады 400 человек русских. В январе 1559 г. русские «пять пришли в Ливонию: их было 130 000 чел., они разбили магистра и целый месяц пустошили Ливонию». Попробовали было ливонцы обратиться за помощью к королям датскому и шведскому; но оба эти короля, уже старики, не хотели начинать войны с Россией, а только просили царя пощадить Ливонию; царь отвечал им, конечно, что это не их дело, они и отступили. Тогда Кетлер обратился к королю польскому Сигизмунду-Августу, сыну короля Сигизмунда, последнему из потомков Ягайлы.

Между польским королем и русским царем не было прочного мира: в Польше помнили, что вся Русь Западная, которая, как мы знаем, была тогда во власти великого князя литовского, а великий князь литовский был и польским королем, вся эта Русь, как единоверная той Руси, которая была под властью своего родного царя, захочет рано или поздно соединиться с государством этого царя, а не подчиняться власти католиков. Тем только держалась польская власть в той стране, что русским папам было лучше быть заодно с Польшею, где паны делали что хотели, а в Москве приходилось слушаться воли государя. Чем сильнее становился царь русский, тем больше боялись его в Польше, где не могли еще забыть, как отец тогдашнего царя отнял Смоленск. Знали, что ему хочется и Киева и всех русских городов, да и теперь еще русские войска ходили по Днепру на Крым, и русский царь принял на службу свою казацкого гетмана. Казаки жили на землях, которые считались принадлежащими Руси Литовской, и потому должны бы подчиняться великому князю литовскому. Польше же всего не нравилось полякам то, что литовский государь мог быть отдельным: бывали примеры, что литвины выбирали себе особого государя. «Что если выберут они себе царя русского?» – думали поляки и хлопотали всеми силами, чтобы соединить неразрывно оба государства, чего и достигли немного позже на сейме Люблинском (1569). По всему этому поляки не могли желать добра России: они даже не хотели называть русского государя царем, чтобы не возвысить его даже именем (об этом велись длинные споры). Как же обрадовались в Польше, когда Кетлер явился просить помощи.

Сигизмунд-Август обещал ему помощь, и Кетлер поспешил в Ливонию.

Пока король собирался начать войну, Кетлер вернулся в Ливонию и спешил идти к Дерпту. В городе засел князь Катырев-Ростовский, который решился обороняться; Кетлеру не удалось взять города страхом, а долго стоять под городом было нельзя: начались холода, ненастье, пронесся слух,