Одиночество смелых - Роберто Савьяно

49. Проигрывающие

Палермо, 1988–1989 годы

– Мафия? Ну, я хочу понять, что это такое. Поначалу предпочту слушать.

Доменико Сика – новый руководитель Верховного комиссариата по борьбе с мафией. И в недостатке искренности его обвинить нельзя. Верховный комиссар как будто смущен присутствием палермских репортеров, собравшихся на его пресс-конференцию. Он потеет в своем бежевом льняном костюме. Может быть, и он думает, что, перед тем как выставить его перед всеми, отправить на убой, следовало дать ему немного времени разобраться, что это за знаменитая мафия. В том числе и потому, что его соперник на прошедших выборах, Джованни Фальконе, имя которого было у всех на устах, похоже, наоборот, очень хорошо проинформирован на эту тему. Избрание Фальконе оказалось исключено, потому что, к сожалению, в Высшем совете магистратуры разбирается спор между ним и начальником Следственного отдела Антонино Мели. Злые языки в коридорах «притона» намекают, что пыль в Высшем совете магистратуры подняли как раз ради этого. Фальконе не избрали верховным комиссаром по борьбе с мафией из-за кутерьмы в Совете – или кутерьму в Совете устроили, чтобы Фальконе не смог занять должность? Спросите еще, что было раньше, курица или яйцо. Как бы то ни было, сейчас в этом кресле в зале префектуры Палермо в тесном льняном костюме бежевого цвета сидит Доменико Сика и курит сигареты «Лаки Страйк» одну за другой.

У министра внутренних дел Антонио Гавы не все гладко с судебной системой. Судья Алеми допрашивал его по поводу обещанных боссу каморры Раффаэле Кутоло подрядов на восстановление домов после землетрясения в Ирпинии, и тот же судья Алеми указал на него как на одного из режиссеров в ходе переговоров между Христианско-демократической партией и кланами каморры об освобождении политика Чиро Чиролло, похищенного «Красными бригадами». Но между допросами министр нашел время пообещать итальянцам, что теперь, с приходом нового верховного комиссара, грядут серьезные перемены. И вот Доменико Сика, вертя в пальцах зажигалку и черкая что-то в блокноте, пытается понять, как же ему изменить положение дел.

Журналисты наседают. Он отвечает обрывочно и расплывчато, но держится с достоинством. Искренность всегда подкупает. И добрая воля тоже. А репортерам, собравшимся в префектуре за два дня до праздника 15 августа[80], в жаркий, словно адские угли, день, кажется очевидным, что доброй воли у нового верховного комиссара хоть отбавляй.

Нужно понять, хватит ли одной доброй воли для тех серьезных перемен, что министр Гава пообещал итальянцам. А еще нужно понять, какие это будут перемены.

Уже некоторое время мафия не стреляет. Как ни странно, на улицах Палермо не лежат труппы мелких мафиози и боссов, а на страницах местных газет ничего не пишут об убийствах и расплате по счетам. О преступлениях газеты, конечно, пишут, но, как правило, взгляд их обращен за пределы Сицилии: в центре внимания маленький Марко Фьора, похищенный в Турине, мальчика освободили через пятьсот пятнадцать дней, которые его держали в тайном месте в заповеднике Аспромонте. Кроме того, в июле суд первой инстанции вынес приговор по делу о теракте в Болонье: через восемь лет неофашиста Валерио Фиораванти из Революционных вооруженных ячеек приговорили к пожизненному заключению, как и его жену Франческу Мамбро и сообщников Массимилиано Факини и Сандро Пиччафуоко. Личо Джелли и Франческо Пацьенца отделались десятью годами тюремного заключения за клевету с отягощающими обстоятельствами[81]. Кто организатор теракта, неизвестно. Но этот год, 1988-й, важен и для культуры: в мае состоялась первая Туринская книжная ярмарка, обещающая придать блеск издательской деятельности в Италии. В общем, есть на что отвлечься.

Политикам это нравится. Нравится это и магистратам, которые хотят повесить себе медаль на грудь. Порядок в завершающемся году, кажется, восстановлен. Во многом это, конечно, следует признать результатом Макси-процесса, но нельзя отрицать и заслуг нового Следственного отдела Палермо под предводительством Антонино Мели.

– Как можно быть такими наивными? – спрашивает Фальконе, вертя в руках одну из своих уточек. Эта керамическая.

Айяла смотрит на него, отмечая парадоксальность подобного вопроса для человека, который играет с уточками. Но на самом деле в этом нет ничего удивительного – в этом-то, по сути, и состоит очарование Джованни. Вот такой он человек. Пеппино прекрасно знает, что невозможно сохранить абсолютную честность без определенной доли инфантилизма. Наивности, вот именно. И, возможно, даже беспечности.

Он разводит руками, кладет ногу на ногу. Листает газету. Ничего нового. Многих в этих краях ввели в заблуждение – по крайней мере, внешне – куда более очевидные сигналы о мире, якобы воцарившемся в мафии.

– С Мели? Мирный договор ни к чему не привел? – спрашивает Пеппино, продолжая рассеянно листать газету.

– Какое там. Эта машина разваливается на ходу. Колеса, окошки…

– Знаешь, хорошо, что тебя не сделали верховным комиссаром, а то бы и мотор отвалился.

– Без бензина никакой мотор не поможет…

– И то правда. Представь себе, что завтра, – Айяла откладывает газету, – они снова начнут убивать. Фальконе опять станет национальным героем. До тех пор, пока они не прекратят. Если пистолеты не бабахают, люди думают, что мафии не существует. А если снова начнут стрелять, то газеты и телевидение будут тянуть со всех сторон, может, тебе даже снова дадут серьезно работать – чтобы не позориться перед всей страной. Твоим календарем управляет «Коза ностра», а не наоборот. Люди больше обращали бы внимание на всю эту хрень про «снижение напряжения» в борьбе с мафией, если бы понимали, что это «снижение» определяется действиями мафии, а не властями, оставляющим инициативу противнику. Разве мы не говорили всегда, что победить или проиграть можно только в Риме?

– Говорили.

– А мы проиграли, – показывает Айяла ладони. – Мы проиграли, хотя нас еще не разбили. Но мало кто это знает.

Джованни ставит уточку рядом с остальными и берет газету из стопки на столе. Но не сразу разворачивает ее, а, улыбнувшись, замечает:

– Мне нравятся твои слова, что нас еще не разбили. Правда в том, что мы должны в любом случае продолжать свое дело. Не разгибая спины. Может быть, однажды… – Он принимается листать газету.

– Фантазеры, правильно нас назвала твоя жена, – смеется Пеппино. И вдруг хмурится, глядя на Джованни: – Что случилось?

Фальконе замер с газетой – единственной, которую Айяла еще не пролистал. Какое-то время Джованни избегает определенных газет, предпочитает читать их только после обеда, так они, по крайней мере, не весь день испортят. Джованни поворачивает газету к Пеппино. На полстраницы заголовок: «Сика летит в США допрашивать Бадаламенти».

– Блядь… – шипит Айяла. – Вот