Записки адмирала Чичагова, заключающие то, что он видел и что, по его мнению, знал - Павел Васильевич Чичагов

Из назначаемых в эскадру, вам вверенную, кораблей, если адмирал Чичагов будет требовать присылки к нему стопушечного, в случае же крайности и других кораблей в подкрепление флота, вы то исполнить обязаны, удовлетворяя и вообще предписаниям сего главного начальника флота Нашего, с которым нужно вам иметь частую переписку, уведомляя его о всех происшествиях до службы Нашей касающихся, о чем и к Нам присылать ваши реляции столь часто, колико важность материи того требует, и при том доставлять краткие дневные записки всего примечания заслуживающего…”

Эта инструкция была предназначена как бы в дополнение, данной адмиралу Чичагову при назначении его главнокомандующим флотом. Запутанность, бессодержательность и сбивчивость первой действительно вдвое увеличивалась, не вмещая в себя необходимых указаний и не предоставляя адмиралу права действовать самостоятельно, без испрошения на каждый шаг соизволения, она выказывала, насколько была распространена паника в Петербурге и боязнь между членами совета, при их совершенном непонимании обстоятельств, какие меры возможны, а которые не могут быть приведены в исполнение.

Отсутствие мысли и плана в голове вполне отразилось и во второй инструкции. Все спасение они видели в движении флота к Карлскроне; там, на виду у неприятеля, казалось им, будет легко достигнуть соединения, которое, так сказать, в руках адмирала и вполне будет зависеть от добрых распоряжений его. Спрашивается, что они понимали под словом добрые распоряжения? Конечно ничего не подразумевали, так как просто указать не могли на них. Между прочим, здесь они усмотрели вопрос: присоединять ли еще всю эскадру Козлянинова? Не лучше ли взять с собой стопушечные корабли, а остальные оставить для отдельных действий в Балтийском море и за Зундом? Зачем было тогда идти к Карлскроне! Адмирал Чичагов не настолько нуждался в этих двух, трех кораблях, которые бы могли также значительно смутить неприятеля, если бы он покусился разбить эскадру, занимающуюся отдельными операциями. Что значило действовать за Зундом? Шведы имели там лишь три убогих, старых фрегата. Против кого бы сражалась бы вся эта эскадра?

К счастью, решение вопроса было предоставлено адмиралу; иными словами, он имел право не разбирать столь бессмысленный вопрос. Резервной эскадре, состоявшей из трех ветхих, еле держащихся в море кораблей, военный совет предписал такую деятельность, что она была впору лишь их обширному воображению. Если бы она всю кампанию простояла у Поркалаудских островов и мешала сообщению неприятеля, как это делал Шешуков; то ничего более нельзя было от нее требовать.

Но значение Поркалаудского поста, как оказалось в рескрипте вице-адмиралу Крузу, не было понято членами совета. Спрашивается, за что же они благодарили в самом начале инструкции адмирала Чичагова? Они требовали все-таки занятия Гангута и потому только, что так поступил в прошлом году адмирал Грейг. По их разумению, адмирал Чичагов решился занять Поркалауд из желания, по крайней мере, заградить путь гребным судам, если никак невозможно уже устранить сообщение открытым морем на кораблях; но они надеялись на способности Круза и что по важности Гангута он будет помышлять о его занятии. Ему предписывалось помогать гребному флоту и сухопутной армии; в случае надобности отдать легкие суда и тем и другим. Таким образом Крузу оставалось действовать в шхерах с кораблем и фрегатами. Кроме того ему приказывалось совершать поиски к Або, Аландским островам и Ботнический залив, и если нужно помогать эскадре адмирала Чичагова. Назидательное наставление!

К этой замечательной инструкции было приложено еще письмо графа Безбородко:

“С вручителем сего капитаном и кабинет-курьером Трипольским ваше превосходительство получите все разрешения к дальнейшему плаванию вашему и предлежащим действиям касающиеся. Пишут к нам, что Король Шведский требовал от брата своего Герцога Зюдерманландского, дабы он поспешил выйти в море и тем старался споспешествовать здешним его операциям, и что для сего в Карлскроне ускоряют нахватать матросов с купеческих кораблей.

Хотя в рескрипте и не сказано время, до которого вашему превосходительству полагается прибыть в море, но тем не менее изволили усмотреть, что обращение ваше в море назначается до осени. В августе, в начале по крайней мере, мы можем иметь полное на сие разрешение, до того же времени трудно что-нибудь сказать, не зная, какой оборот примут дела Шведского Короля на твердой земле и в шхерах.

Г-на Снеедорфа извольте, ваше превосходительство, отправить с известием о вашем скором в тамошние воды прибытии, а к Голицыну, Козлянинову и Криденеру сегодня уже курьер послан.

По искренней моей к Вам преданности, приемля участие во всем, что к вашей славе и пользе относится, желаю чтобы вы, Милостивый Государь мой, скорее и наилучше успели в деле на вас возложенном.

P. S. Прошу ваше превосходительство уведомить, кого из капитанов генерал-майорского или бригадирского ранга назначить изволили в эскадру г-на вице-адмирала Круза. Его желание было иметь г. бригадира Муловского, но впрочем от вас зависит кого надежнее определить. Эскадра г-на Круза снаряжается с большим успехом, присовокупляя наемных матросов уже более 300 человек, чего довольно сначала будет; лишь бы была добрая воля и искусство таким хорошим вооружением воспользоваться”.

Последняя фраза Безбородко могла вселить уверенность, что он сомневается в способностях вице-адмирала Круза, но почему же он одновременно протежировал ему и не так давно стоял за назначение Круза главнокомандующим на место моего отца?

Вопрос, заданный когда-то адмиралом Чичаговым, до каких пор стоять ему с флотом у Карлскроны, если вице-адмирал Козлянинов не подойдет на соединение, по невозможности ему выступить из Копенгагена, был не понят гр. Безбородкой, потому в рескрипте Императрицы и ответе графа, объяснялось, что наставления дадутся своевременно и смотря по обстоятельствам.

Обратимся снова к дневнику адмирала Чичагова.

“Сегодня, — пишет он 25 июня, — сделал я знак флоту быть во всей готовности к выходу в море, почему тогда же все до одного собрались на свои корабли и суда, и сделан ответ, что они готовы. А как ветер не позволял сняться с якоря, для выхода в море, то и остался я до повеяния способного ветра. Все транспортные суда, кроме двух, отосланы к Ревельскому порту, в распоряжение Главного Командира. Написал к нашему послу барону Криденеру, что скоро иду со флотом к тамошним местам; о том же писал вице-адмиралу Козлянинову с напоминанием, дабы он старался, по удостоверению о приближении моем со флотом, поспешить выйти на встречу для соединения, хотя бы то в виду неприятеля случилось, и ежели застанет меня в деле со Шведским флотом, подать помощь к истреблению оного с той стороны,