Записки адмирала Чичагова, заключающие то, что он видел и что, по его мнению, знал - Павел Васильевич Чичагов

данном случае состояло — притягивать на себя неприятеля, принять атаку, если он сам кинется и дать возможность тем временем Копенгагенской эскадре отрезать его от Карлскроны. Когда последнее совершиться, то тогда одновременно броситься на него с двух сторон. Отдав соответственные этому приказания, адмирал просил всех держаться спокойно и с достоинством, не тратить даром выстрелы, если неприятельская стрельба не будет наносить вред, стараться не отвечать им, пока не подойдет Козлянинов; в случае же атаки неприятеля, с полным мужеством и отменной храбростью отразить нападение и стараться меткой стрельбой уничтожить его флот. Адмирал Чичагов, имея столь решительные письма вице-адмирала Козлянинова, не сомневался в готовности его выступить на соединение по первому призыву и видел отчасти из второго письма, что он и сам помышляет поставить шведский флот между двух огней.

Пока продолжалось это совещание, совершенно неожиданно нашел сильный шквал с дождем, молнией и громом, так что едва успели убрать паруса и тем избавиться от потери мачт и стенег. Через два часа все стихло, и командиры вернулись на свои суда{V}.

10 и 11 июля наш флот, построенный в две линии, продолжал свое плавание и на следующий день в полдень мы отстояли от мыса Гауборха (острова Готланда) почти на 8 миль. 13 числа мимоидущее голландское судно на вопрос о шведском флоте объявило, что видело его по восточную сторону острова Борнгольма в 8 милях от него.

14 июля плывя к западу, мы встретили около полудня маленькое датское крейсирующее судно, капитан которого Фабрициус Теглер приехал доложить адмиралу, что в тот же день на рассвете, он видел шведский флот к северо-западу от острова Эланда в расстоянии 5 миль и почти в 14-ти милях от нас. Адмирал тотчас написал чрез этот катер вице-адмиралу Козлянинову, чтобы сообщить ему, где мы находимся, а также и неприятель. Он ему предписал с поспешностью покинуть свой пост, как только получит это приказание, в уверенности, что мы к тому времени сойдемся с неприятелем.

Минуту спустя, передовые фрегаты подали сигнал о появлении шведского флота. Адмирал приказал идти на всех парусах, чтобы ускорить ход; но, к несчастью, ветер был попутный для неприятеля, дул с северо-запада и позволял нам приблизиться к нему лишь лавируя. Через несколько часов мы достаточно подались вперед, чтобы его ясно разглядеть. Их флот состоял из 32-х кораблей всяких величин. Адмирал Чичагов построил свой “на двух линиях бейдевинда”, чтобы быть в готовности принять сражение на обоих галсах, так как положение вещей давало инициативу неприятелю. Наконец, видя его идущим на нас левым галсом, адмирал приказал сигналом построить линию баталии на тот же галс и приготовиться к бою. Но так как неприятель шел на нас весьма медленно, то адмирал лег в дрейф, чтобы его ожидать; но шведы сделали то же самое и остановились на громадной дистанции{VI}. До самой ночи оба флота оставались в этом положении, за исключением, когда легкие перемены ветра заставляли исправлять линию. К несчастью, эти перемены не были ни достаточно значительны, ни настолько продолжительны, чтобы способствовать нашему маневрированию и помочь нам выиграть ветер.

Вся ночь была проведена в этом бездействии, и на другой день, 15 июля, ветер продолжал дуть с той же стороны; оба флота занялись исправлением своих линий. Начиная с утра, до двух часов пополудни, неприятель продолжал приближаться к нам, но с такой медлительностью, что колебания и нерешительность его была трудно уяснима. В конце концов, его авангард порешил идти в атаку на наш, которым командовал контр-адмирал Спиридов, тогда как остальная часть флота держалась все еще на слишком большой дистанции, чтобы открыть огонь. Затем герцог Зюдерманландский с своей кордебаталией двинулся вперед, и арьергард приблизился одновременно к нашему. Адмиральский корабль открыл огонь, так же, как и некоторые суда, стоявшие в линии. Ему ответили несколькими выстрелами; но он все еще держался так далеко, что немногие из его ядер могли в нас попасть. Адмирал Чичагов приказал прекратить огонь, чтобы не жечь понапрасну порох; тотчас и шведский адмирал перестал, стрелять, и мы превратились таким образом в зрителей сражения, которое довольно упорно продолжалось между двумя авангардами. Вскоре один из наших 74-пушечных кораблей потерял свою грот-стеньгу, но остался на месте. Один 64-пушечный корабль получил сильные повреждения от разрыва трех собственных пушек, которые убили много народу, зажгли его в нескольких местах и заставили капитана Престона[220] — англичанина выйти из линии. Другой 64-пушечный корабль тотчас получил приказание его заместить{VII}. Адмирал Чичагов, не желая терять даром суда и будучи в состоянии сам атаковать, со своей стороны сделал все, что мог, чтобы побудить неприятеля приблизиться. Он приказал убавить паруса, но шведский адмирал, продолжая держаться на той же дистанции, вне выстрелов, удовольствовался тем, что еще более сжал свой центр, заставляя стрелять в нас корабли, между которыми он находился, но без всякого вреда; мы даже не отвечали. Однако канонада продолжалась до восьми часов вечера. Наконец неприятельский авангард прекратил огонь, удаляясь от нас. В результате мы потеряли нескольких людей, между которыми был один капитан корабля, всего 32 убитых и 181 раненых, более или менее серьезно. Неприятель, с своей стороны, должен был также понести потери и повреждения, так как несколько его кораблей, принуждены были покинуть линию, чтобы не попасть в нашу. Повреждения кораблей нашего авангарда оказались настолько незначительны, что на другой день они были в состоянии вновь начать, за исключением корабля, на котором от разрыва собственных орудий попортились палубы, и он требовал больших исправлений. Адмирал, утешаясь, что Козлянинов должен наконец завтра появиться на горизонте и зайдет шведам в тыл, в продолжение ночи не двигался, боясь малейшим движением вперед приблизить их к Карлскроне.

16 июля шведский флот все еще покровительствуемый попутным ветром, находился на расстоянии одной мили от нас, и когда адмирал Чичагов дал сигнал вновь сомкнуть линию и стараться выиграть ветер, неприятель употребил все свои усилия, чтобы удалиться и сохранить выгоду эту для себя. Он ничего не предпринял в продолжение этого дня.

17-го оба флота продолжали маневрировать, один с целью выиграть, а другой — сохранить за собой ветер, и 18-го утром, шведский флот исчез. Мы предположили, что боязнь появления из Зунда эскадры вице-адмирала Козлянинова значительно подействовала на его нерешительность и заставила скрыться заранее в Карлскрону. Следуя за ним по тому же направлению, мы вскоре узнали чрез купеческие суда, что действительно они видели шведский флот входящим в порт, тогда как вице-адмирал Козлянинов спокойно оставался в Драго