Mass Effect: Аид - Найденов

- И почему же? – Хрипло спросил Томас, пытаясь понять, как тот читал его мысли.

- Потому что у тебя нет высокой цели, и все, что ты делал, ты делал для себя. Ты заложник ущербной мысли о собственной исключительности, заложник желания спасти свою жалкую жизнь. А ведь у каждого разумного должна быть цель. Ключевая мысль, ценность, идеал или мечта, заключенная в чем-то большем, чем просто существование. – Виктор наклонился вперед. – Так в чем заключалась цель прежнего Томаса? Кем он был, прежде чем превратился в жалкое животное, ведомое собственным выживанием?

Томас обессилено осел в кресле. А кем он был? Врачом, полевым хирургом. Как он им стал? Зачем захотел стать именно медиком? Он ведь отучился на медика, потом заключил контракт, с целью увидеть другие миры. А потом попал на войну, где смог организовать полевую службу, кратно сократившую потери. Но почему он пошел туда?

Его мысли прервал голос Виктора.

- Самое забавное, что на этом корабле есть очень похожий на тебя человек. – Виктор задумчиво посмотрел на свои ладони. – Он, как и ты, участвовал в работорговле и является трусом. Он каждую секунду боится за свою жизнь. Но есть принципиальное отличие, которое расставляет вас в совершенно разные позиции, делая его намного лучше тебя. Я даже не накинул на его шею рабский ошейник, хотя откровенно говоря, он этого заслуживает.

От этих слов Томасу стало плохо. Еще один работорговец? Тогда почему он не в ошейнике и не мертв? Томас думал, что находиться в подобном положении из-за своих преступлений, но оказывается есть такой же, но отношение к нему лучше! Почему?

От злости Томас едва не ударил по столу, но встретившись взглядами с Виктором, он выдохнул.

- Да. Ты здесь не за преступления, точнее не только из-за них. – Виктор усмехнулся. – Ты здесь из-за своего скотского мышления. Нзато лучше тебя, потому что он рискнул прервать порочный круг, и нашел в себе силы и храбрость пойти вперед. А еще он понимает свой страх, и способен действовать вопреки ему. Именно он подарил нам возможность захватить этот корабль, и более того, он пойдет с нами дальше. Просто потому что понимает наши цели и согласен с ними. А ты нет. Даже сейчас ты думаешь только о своей жалкой жизни. И я действительно думаю убить тебя, вместо того чтобы пытаться дать еще один шанс, ведь ты неэффективен, не мотивирован, и у тебя нет какой-либо цели.

Томас прикрыл глаза. Наверное, ему хотелось сдохнуть. Прекратить наконец эту историю. Жаль, что эпилог его жизни вышел настолько печальным. Ублюдским и крайне неблагодарным.

Он открыл глаза, увидев перед лицом дуло пистолета. Тот самый старый револьвер, что недавно Виктор наводил на него в трюме фрегата. Тогда он пожалел его, а теперь вряд ли снизойдет.

Может действительно, нужно было плюнуть на свою жизнь и пойти вперед, убивая всех встречных батарианцев? Или стоило попытаться хоть как-то попытаться очистить свое настоящее имя, вместо того чтобы прятаться под поддельным?

А ведь у него остались родственники в Бостоне, что любили его. Мама, отец, сестра. Интересно, как они отнеслись к новости о его предательстве? О том, что он работорговец и предатель человечества? Он часто думал об этом, и почему-то сейчас эти мысли сильнее всего ударили по нему.

От последней мысли стало очень тоскливо. Не так он хотел закончить свою жизнь. Ох, не так.

- Обычно я не даю второго шанса. – Голос Виктора раздался будто внутри его головы. – Мне просто интересно, что бы ты сделал, если бы получил шанс очистить свое настоящее имя? Не подделку Томаса Фишера, а того самого Томаса Бейла, из Бостона, героя войны и солдата человечества?

- Я бы сделал все. – Прошептал Томас, а по его щекам потекли слезы.

Он скучал по себе прежнему. Скучал и тосковал по самому себе. Гордому и сильному человеку, который мог изменить все.

- Вот именно такой ответ меня устраивает. – Виктор убрал пистолет и впервые улыбнулся. – Ты получишь шанс по-настоящему обелить свое имя. По крайней мере, тебя запомнят не как работорговца, а как их убийцу, как кару для ублюдков. Ты замараешься в большем дерьме, но это будет другое дерьмо. Не предателя, но маньяка и мясника. Психопата и ксенофоба. И у тебя останется только один путь, рядом со мной. Ты готов его пройти? – Фиолетовые глаза посмотрели, казалось, в его душу.

И Томас кивнул. Плевать на все. Если его имя будет очищено от ярма предателя, то он готов на все. И убьет всех, до кого доберется. И больше не будет сомневаться.

- Да, босс.

***

- Почему крейсер «Светил» так сильно задерживается? – Зло проворчал Эланус, сидящий напротив Балака.

Они устроились в одном из офисов центрального мегакомплекса Новерианской Компании Развития и обсуждали будущие дела, а также завершение миссии.

Балак уже провел сложные переговоры с командованием Гегемонии, что осталось в большом негодовании от результатов операции. Они рассчитывали получить полные трюмы рабов и памятник кары Гегемонии колонистам Альянса. А получилось так, что они понесли потери, набрали едва ли половину трюмов, а колонию просто расстреляли с орбиты.

Да, отчасти помог его отчет с видеозаписью боя, а также комментарии о слабой координации сил налетчиков. Но больший вклад внесла вполне обоснованная критика об оплате самых слабых пиратских банд, неспособных выполнять сложные задачи. И руководство согласилось с его доводами, пообещав оплатить услуги более компетентных компаний. К сожалению, денег на оплату таких гигантов, как «Затмение» и «Кровавая Стая», чертовы бюрократы пожалели, но вот расширить взаимодействие со «Светилами», ЭРКС и другими профильными компаниями согласилось. Хоть так.

- Не знаю. – Пожал плечами Балак, который тоже стал переживать о сложившейся ситуации.

Не хватало им потерять еще один крейсер. Тогда вести переговоры со «Светилами» окажется слегка труднее. А быть может и нет. Эта компания наемников очень трепетно относилась к своей репутации, а потому такой позор мог заставить их снизить ценники на услуги. Но желательно, чтобы крейсер все-таки прибыл.

- Что за операция… - Покачал головой Эланус. – Пообещай, что когда все начнется, то общее руководство оставишь мне. А еще на этот раз оплатишь участие именно моих ребят, а не только меня в качестве командующего.