Не святые небеса: и духом, и телом - Д. Рапира

Уэна поежилась, сильнее кутаясь в теплый плащ. Пар от ее дыхания тут же растворялся в холодном воздухе.

Новоиспеченных паладинов разделили. По протоколу, каждый из них - как символ мощи короны - должен был прибыть во дворец в собственном экипаже.

Две кареты стояли друг за другом, словно два огромных зверя, готовых поглотить своих пассажиров.

Каэль подошел к Уэне. В свете фонарей его лицо казалось бледным и непривычно строгим.

- Не замерзни по дороге, - тихо произнес он.

Затем коротко сжал ее ладонь - жест поддержки, который тут же оборвался, когда лакей распахнул перед ним дверцу. Парень скрылся в темноте салона, и Уэна почувствовала, как ее обступило одиночество.

Она медленно пошла к своей карете.

Лакей в расшитой ливрее склонился в глубоком поклоне, ожидая ее шага.

Уэна помедлила, глядя на знакомые окна лабораторий, где еще горел свет. Сердце сжималось от непонятного предчувствия. Но следом пришла другая мысль, твердая и сухая, как щелчок затвора. Она ведь сама ковала этот путь.

Лакей деликатно кашлянул, напоминая о времени.

Девушка кивнула и шагнула на подножку.

Экипажи тронулись.

Сквозь замерзшее стекло Уэна видела, как удаляются огни Академии, постепенно превращаясь в размытые пятна в белой мгле.

Стук копыт единорогов по мостовой напоминал обратный отсчет.

Впереди была только неизвестность и ослепительный блеск королевского двора.

***

Зал облачения встретил их стерильной прохладой и запахом озона. Здесь не было дворцовой пышности - только строгий функционал.

Высокие стрельчатые окна были затянуты полупрозрачным шелком, который дробил свет на острые, холодные полосы.

Пространство разделяли массивные ширмы из темного дерева, обтянутые тяжелым бархатом. За ними не слышалось смеха или шепота - только сухой шелест ткани и мерные шаги слуг.

Сами слуги двигались с пугающей синхронностью. Одетые в безликие серые туники, с лицами, скрытыми за масками, они напоминали скорее тени, чем живых магов. Они не предлагали помощь - они совершали обряд. Их руки в тонких перчатках работали быстро и бесшумно, затягивая ремни и выравнивая складки с точностью ювелиров.

Когда за спиной Уэны сомкнулись створки ширмы, она почувствовала себя беззащитной. Процесс пошел стремительно: холодные пальцы в перчатках ловко распутывали завязки ее прежней жизни. Старая форма упала к ногам бесформенной грудой ткани.

На мгновение девушке стало холодно, и это был не холод сквозняка, а чувство пугающей пустоты. Она словно лишилась кожи.

Сквозь тонкую перегородку донеслось резкое движение и приглушенный, сбивчивый выдох.

- Это… обязательно делать настолько бесцеремонно? - голос Каэля, доносившийся из-за соседней ширмы, звучал непривычно высоко.

Уэна представила, как он, всегда такой собранный, сейчас стоит под бесстрастными взглядами масок, пытаясь сохранить остатки достоинства.

- Соблюдайте неподвижность, господин, - донеслось в ответ.

Каэль замолчал, но Уэна почти физически ощущала его смущение, просачивающееся сквозь бархат. Она сама замерла на низком каменном постаменте, пока двое слуг колдовали над ее новым нарядом.

Белая форма оказалась иной, чем Уэна ожидала.

Не мягкой, не торжественной. Ткань - плотная, почти броневая, но без тяжести доспеха. Светлая, матовая, не слепящая, словно белизна была в ней не для показной чистоты, а для подчеркивания формы. Линии - четкие, выверенные: высокий воротник, подчеркивающий шею, строгий крой плеч, узкая талия, вытянутый силуэт.

Никакой свободы. Никакой случайности.

Золотая фурнитура не кричала - она обозначала. Тонкие застежки, знаки ордена, символы, слишком древние, чтобы быть просто украшением. Все на своих местах.

Уэна медленно провела рукой. Ткань не отозвалась теплом. Она не принимала - она фиксировала.

- Сидит так, будто ее уже носили до тебя, - тихо сказал Каэль, стоя рядом.

Он тоже был в белом. На нем форма смотрелась иначе - чуть мягче, чуть менее строго. Но суть оставалась той же.

- Будто в ней уже есть история, - ответила Уэна. - И нам просто предложили в нее войти.

Каэль кивнул.

- Или занять место.

Слуга застегнул последний элемент у горла. Воротник поднял подбородок, не позволяя сутулиться. Форма требовала осанки, взгляда вперед и отсутствия сомнений.

- Теперь мы выглядим… правильно, - без радости произнес Каэль.

- Опасное слово, - отозвалась Уэна.

Тяжелые створки зала облачения сомкнулись за спиной.

Главный зал открывался сразу - королевство не считало нужным прятать свою силу.

Пространство казалось не творением рук, а застывшим гимном древней магии. Колонны, высеченные из цельных кристаллов, уходили в высь, а по сводам, охваченным золотой лепниной, мерцали созвездия, заставляя воздух дрожать от избытка чар. Зеркальный пол отражал блеск сотен огней и дорогих одежд, превращая толпу в бесконечный океан роскоши и власти.

Уэна чувствовала это почти физически: каждый шаг отзывался эхом, создавалось впечатление, что само пространство отмечало ее присутствие.

Гостей было много. Слишком много.

Маги в одеждах всех оттенков - от глубокого индиго до золота, которое не блестело, а светилось изнутри. Старейшины орденов, главы ковенов, послы дальних земель.

Некоторые смотрели открыто, другие - оценивающе.

- Дыши, - тихо проговорил Каэль. - Они все делают вид, что уверены. Это часть игры.

Уэна кивнула, но ее взгляд уже зацепился за возвышение в самой глубине.

Трон.

Король сидел безупречно ровно - не напряженно, не опираясь на спинку, с естественной грацией абсолютного владыки. Лицо оставалось бесстрастным, а цепкий, внимательный взгляд сканировал прибывающих.

Королева рядом с ним казалась воплощением безмятежности. Она сидела, изящно наклонив голову, с мягкой, приветливой улыбкой. Но эта мягкость была лишь маской: ее глаза оставались холодными и зоркими, словно способными читать чужие мысли.

По левую руку от них стоял генерал Вормир. Он не участвовал в разговорах, не улыбался, не делал шагов вперед. Он просто был, и этого хватало, чтобы пространство вокруг него оставалось пустым.

Уэна перевела взгляд от генерала Вормира на мужчину, стоявшего чуть в стороне.

Он выделялся даже в этой толпе.

Острые, словно высеченные из мрамора черты лица, жесткая линия губ и пронзительный взгляд делали его похожим на ожившее изваяние. На вид ему было около сорока пяти лет, а короткие темные волосы на висках уже тронула седина. В осанке сквозила холодная, безупречная уверенность мага, привыкшего вершить чужие судьбы.

Его черная, расшитая серебром мантия казалась сотканной из самой ночи.

Но больше всего Уэну поразили его руки. На них были перчатки: плотные, угольно-черные, они скрывали каждый миллиметр кожи, резко контрастируя с открытыми ладонями остальных магов.

- Кто это? - едва слышно прошептала она.

Каэль, заметив направление ее взгляда, приблизился. Его голос стал еще тише, почти превратившись в предостерегающий шелест: