Школа робинзонов. Два года каникул. Маяк на краю света - Жюль Верн

Бакстер кинул лассо.

Эта экспедиция на север Семейного озера была выгодна для колонии. Гуанако, викунья с двумя детенышами, открытие чайного дерева, truclas и algarrobe были результатами их экскурсии, и ради всего этого стоило хорошо встретить Гордона, а особенно Бакстера, который, не обладая тщеславием Донифана, не искал случая гордиться своими успехами.

По карте им оставалось пройти еще четыре мили до грота, и они поторопились добраться до наступления ночи.

Сервису очень хотелось сесть верхом на гуанако. Но Гордон не позволил. Лучше подождать, когда это животное будет выдрессировано.

– Думаю, что оно не будет очень брыкаться, – сказал он, – возможно, что оно не позволит сесть на себя, но по крайней мере согласится возить нашу тележку. Итак, терпение, Сервис, и не забудь урока, который ты получил от страуса.

К шести часам показался грот. Маленький Костар, игравший на террасе, дал знать о приближении Гордона. Тотчас Бриан и другие поспешили к ним навстречу и с радостными криками встретили своих товарищей после нескольких дней их отсутствия.

Часть вторая

Глава первая

Бриан беспокоится о Жаке. – Постройка загородки и птичника. – Кленовый сахар. – Истребление лисиц. – Новая экспедиция в бухту Слау. – Запряженная телега. – Истребление тюленей. – Рождественские праздники. – Да здравствует Бриан!

Во Френ-дене все обстояло благополучно во время отсутствия Гордона, и предводителю маленькой колонии оставалось только похвалить Бриана, которого малыши очень любили. Донифан по своему надменному и завистливому характеру не оценил качества своего товарища, и благодаря его влиянию Уилкокс, Феб и Кросс охотно его поддерживали и были против юного француза, так резко отличавшегося по манерам и характеру от своих товарищей-англичан.

Впрочем, Бриан не обращал на него никакого внимания и поступал так, как ему велел долг, нисколько не заботясь о том, что о нем думали. Его больше всего беспокоила непонятная перемена в брате.

Еще не так давно Бриан расспрашивал Жака, но не добился другого ответа, кроме:

– Нет, брат… нет… ничего!

– Ты не хочешь говорить, Жак? – спросил он его. – Ты виноват… Расскажи, что с тобой, это успокоит и тебя, и меня! Я вижу, что ты становишься все более печальным и мрачным. Слушай, я твой старший брат и имею право знать причину твоего горя!.. Что тебя мучит?

– Брат! – проговорил наконец Жак, не имея больше сил противиться тайным угрызениям совести. – Что я сделал? Ты, может быть только ты, меня простил бы, тогда как другие…

– Другие?.. другие?! – воскликнул Бриан. – Что ты хочешь этим сказать, Жак?

Слезы текли из глаз ребенка, но, несмотря на настойчивость брата, он добавил только следующее:

– После ты узнаешь все!

Понятно, что этот ответ встревожил Бриана, ему хотелось узнать во что бы то ни стало, что могло случиться с Жаком, и, как только вернулся Гордон, Бриан рассказал о вынужденном полупризнании брата, прося его вмешаться в это дело.

– С какой стати, – разумно ответил Гордон, – пусть Жак действует, как подсказывает ему его совесть. А что касается того, что он сделал… без сомнения, это какая-нибудь шалость, важность которой он преувеличивает. Подождем, пока он сам не сознается.

На следующий день, 9 ноября, юные поселенцы принялись за работу, которой было немало. Прежде всего следовало уважить требования Моко, запас провизии которого уже начинал истощаться. Хотя и пользовались силками, протянутыми вдоль берегов Френ-дена, но главным образом ощущался недостаток в крупной дичи.

Образовался настоящий столярный цех.

Поэтому было необходимо подумать о расстановке более прочных ловушек, так, чтобы викуньи и мексиканские свиньи могли туда попадать.

Старшие мальчики и занялись этими работами. Гуанако и викунья со своими двумя детенышами временно были помещены под ближайшими деревьями. Длинные веревки позволяли им двигаться на известном пространстве, и этого было достаточно, пока дни были длинные, но до наступления зимы надо было позаботиться о более подходящем убежище. Вследствие чего Гордон решил немедленно построить сарай с высокой изгородью.

Принялись за работу, и образовался настоящий столярный цех под надзором Бакстера. Приятно было видеть этих усердных мальчиков, довольно искусно владевших столярными инструментами; одни были с пилой, другие с топором. Если порой они и портили работу, то не падали духом.

Деревья средней толщины, срубленные у корня, пошли на загородку, где могли свободно поместиться животные; так крепко были вбиты в землю стволы, соединенные между собой поперечными брусьями, что животные не смогли бы вывернуть их.

Сарай был выстроен из обшивных досок «Слау», что избавило юных плотников от труда рубить деревья – работа непосильно трудная при этих условиях. Крыша его была покрыта толстым просмоленным брезентом, так что нечего было бояться шквалов. Условия для содержания домашних животных были хорошие: травы, мха и листвы было в изобилии, подстилки можно было часто менять. Гарнетт и Сервис главным образом смотрели за оградой и вскоре были вознаграждены за свои заботы, видя, что гуанако и викунья с каждым днем становятся более ручными.

Впрочем, в загородке появились новые гости: второй гуанако, попавший в одну из западней, расставленных по лесу, пара викуний, самец с самкой, захваченные Бакстером с помощью Уилкокса, который, в свою очередь, начал довольно ловко управляться с бола. Был даже американский страус, которого Фанн затравил на бегу. Но видно было, что с этим будет то же, что и с первым; невзирая на доброе желание Сервиса, который к нему привязался, он ничего с ним не мог поделать.

До окончания постройки сарая гуанако и викуний загоняли каждый вечер вовнутрь. Крики шакалов, тявканье лисиц раздавались слишком близко от Френ-дена, так что было бы неблагоразумно оставлять животных на воле.

В то время как Гарнетт и Сервис заботились исключительно о пропитании животных, Уилкокс с товарищами продолжали расставлять западни и силки, которые они ежедневно обходили. Нашлось дело и для Айверсона и Дженкинса. Для фазанов, цесарок и тинамаусов потребовался птичий двор, который Гордон устроил в углу ограды, и детям было поручено заботиться о нем, за что они и принялись с большим усердием.

Как видно, у Моко теперь оказалось не только молоко викуньи, но и птичьи яйца, и, наверное, он приготовлял бы какие-нибудь пирожные, если бы не Гордон, советовавший ему быть поэкономнее с сахаром. Только по воскресеньям да в дни рождений появлялось сладкое блюдо, которым досыта угощались Доль с Костаром. Надо было найти вещество, которое могло заменить сахар.

Сервис, с «Робинзоном» в руках, утверждал, что можно отыскать такое