Еретичка, ставшая святой: Две жизни Жанны д’Арк - Ольга Игоревна Тогоева

уподобив Ришелье, одержавшего победу при Ла Рошели, Жанне д’Арк[1528]. В уста же самой Девы автор вкладывал призыв к войску поднять «святой крест» против англичан, уподобляя их тем самым не просто врагам истинной веры, но язычникам (массагетам), против которых следует начать новый крестовый поход[1529]. В этих рассуждениях Вернуль опирался, в частности, на «Историю Жанны д’Арк» Ж. Ордаля, послужившую ему главным источником знаний о французской героине, где также говорилось о том, что истинная вера всегда окажется сильнее любых религиозных заблуждений и суеверий[1530]. Ту же мысль развивал и А. Дюбретон, называя Францию «истинно христианским королевством» (royaume vrayment Chretien)[1531], а англичан – «варварами», которые были бы способны подчинить своей власти не только Францию, но и Испанию, Италию, Германию и «прочие народы», если бы на их пути не встала «эта божественная дева» (cette divine fille)[1532]. «Прислужниками Сатаны» (suposts de Sathan) именовала жителей островного королевства и Ж. Гийом[1533]. Однако наиболее интересные рассуждения содержались в анонимном памфлете 1649 г., чье появление было обусловлено недавними событиями в Англии: неизвестный автор призывал «всех принцев мира» заключить перемирие, объединиться и отомстить «особым образом» за смерть Карла I Стюарта[1534]. Сам текст при этом представлял собой не что иное, как торжественную речь, с которой к правителям европейских стран обращалась Жанна д’Арк, спустившаяся ради столь благородного дела с небес на землю. Она напоминала своим слушателям, что однажды уже была послана Господом к Карлу VII, дабы «сохранить его государство и вернуть корону, которую английский варвар пытался у него отобрать, узурпировав его земли»[1535]. Она полагала этот случай весьма похожим на ситуацию в Англии, заявляя, что «те, кто идут войной против Господа, способны на любые преступления», а потому война против этих «врагов Создателя» является законной и справедливой[1536].

Жесткое противопоставление католиков и протестантов, актуальное для истории Франции XVI – первой половины XVII в. и нашедшее весьма своеобразное отражение в посвященных Орлеанской Деве[1537] сочинениях авторов-католиков, заставляет внимательнее присмотреться и к их возможным оппонентам – французским протестантам, также, пусть и не в столь большой степени, писавших о деяниях Орлеанской Девы. Данная тема, насколько я могу судить, никогда не поднималась в специальных исследованиях, однако она представляется мне чрезвычайно важной для понимания феномена Жанны д’Арк, ее роли в политической и религиозной истории страны, ее восприятия как святой во французском обществе (его образованных кругах) раннего Нового времени.

5. Жанна Д’Арк между католиками и протестантами

Формирование протестантской историографии во Франции пришлось на период, последовавший за Религиозными войнами, т. е. на конец XVI в., когда, по справедливому замечанию Мишеля де Серто, протестантизм из «ереси», каковым его воспринимали на протяжении практически всего предшествовавшего столетия, превратился во вполне официальную «религию», право на существование которой уже не нужно было отстаивать[1538]. Впрочем, даже в этот период сочинения историков-протестантов носили, скорее, «частный», мемуарный характер, трактуя преимущественно события Религиозных войн и историю участия в последних самого автора, его покровителей и/или его семьи. Таковы были, к примеру, «Мемуары» Жана де Мерже, в 1554–1589 гг. принимавшего участие в столкновениях в Сентонже, или «История Франции» Анри де Ла Попелиньера, изданная в 1581 г. и охватывавшая период с начала Религиозных войн и до конца 70-х гг. XVI в.[1539] Исследований всеобщей истории Франции в этот период авторами-протестантами создавалось крайне мало, и среди них следует прежде всего назвать «Историческую библиотеку» Николя Винье, историографа Генриха III, а также «Общий свод истории Франции» Жана де Серра, являвшегося королевским историографом с 1596 г., но уже при дворе Генриха IV[1540].

Николя де Винье (1530–1596) был сыном королевского адвоката и происходил из Шампани. В юности он изучал в Париже право и медицину, однако после принятия протестантизма вынужден был уехать в Германию, где женился и занялся врачебной практикой. Одновременно, начиная с 1560-х гг., он работал над главным произведением своей жизни – всеобщей историей, которая впоследствии получила название «Историческая библиотека». В 1575 г. в Базеле было опубликовано первое сочинение Винье – «Хроника Бургундии» на латинском языке. Примерно тогда же автор принял решение вернуться во Францию и отречься от протестантизма. Благодаря личному участию Генриха III он получил должность «королевского историографа и врача» и посвятил оставшиеся годы жизни созданию своей «Библиотеки». В 1579 г. ее часть, посвященная истории Франции, вышла в Париже под названием «Свод истории французов»[1541].

Для Винье, по справедливому замечанию Дж. Хапперта, движущей силой исторического прогресса был исключительно сам человек, его воля и поступки. Даже рождение Христа и Его смерть не являлись для него знаковыми событиями и не знаменовали начало новых этапов истории[1542]. Именно с этих позиций Винье рассматривал и эпоху Столетней войны, при описании которой основное внимание уделял королевским капитанам, «как будто специально рожденным для спасения страны»[1543], и, в частности, Жанне д’Арк, чьи военные победы не только приободрили французов, но и удивили их врагов[1544]. Он полностью отрицал участие в земных делах ангелов и святых, не верил ни в чудеса, ни в происки дьявола[1545], считая, вслед за Ангерраном де Монстреле, что девушка лишь притворялась посланницей Господа[1546]. Винье не желал ничего сообщать о «знаках», которые она якобы представила Карлу VII в подтверждение своих слов. Тем не менее, идя на уступки своей католической аудитории, он называл их «чудесными» и заявлял, что в появлении Жанны на политической сцене «было больше религиозных предрассудков, нежели злого умысла» (plus de superstition, que de meschanceté)[1547].

Винье, таким образом, пытался воздержаться от формулировки однозначного мнения относительно истории Орлеанской Девы и природы ее откровений. С одной стороны, он вроде бы считал, что сам Господь чудесным образом (miraculeusement) вмешался в дела французов, послав им на помощь эту удивительную особу[1548]. С другой – совершенно явно полагал все заявления этой последней обманом, т. е. грехом перед лицом Господа, даже если он совершался ради спасения и освобождения своей страны и заслуживал восхваления со стороны людей[1549]. Винье также ничего не сообщал о процессе реабилитации Жанны д’Арк: положительный ответ на вопрос об ангелической природе «голосов», навещавших французскую героиню, надо полагать, был для него как для протестанта совершенно неприемлем.

С той же особенностью трактовки личности Девы мы сталкиваемся и в сочинении другого протестанта, Жана де Серра (1540–1598). Историк и теолог, он получил образование в Лозанне и Женеве, где занял затем профессорскую кафедру[1550]. Став королевским историографом после смерти Николя Винье, де Серр придерживался популярной в период правления Генриха IV идеи о мирном