Еретичка, ставшая святой: Две жизни Жанны д’Арк - Ольга Игоревна Тогоева

поддерживавшему личную переписку с Риве. Весь последующий обмен письмами между заинтересованными сторонами – м-ль де Скюдери и племянницей Риве, м-ль дю Мулен, – также велся через Конрара, которому обе отправляли свои послания. Таким образом, секретарь Французской академии выступал в данном споре (или, как он сам называл его, «маленьком судебном процессе»[1571]) третейским судьей.

Спор двух дам о Жанне д’Арк любопытен для нас с разных точек зрения. Прежде всего – как размышления о том, чем пристало, а чем не пристало заниматься девушке, с точки зрения двух образованных женщин XVII в., принадлежавших к разным религиозным общинам. Данная полемика явилась отзвуком уже упоминавшегося выше «Спора о женщинах» (Querelle des femmes), шедшего на протяжении XVI – первой трети XVII в.[1572] Второй значимой темой данной полемики стала оценка личности Девы и того, кого и на каких условиях можно признать святым. В этом вопросе особенно важной оказывалась конфессиональная принадлежность спорящих сторон, поскольку, в отличие от всех предыдущих французских писателей, в данном случае у автора-католика (Скюдери) возникла необходимость подробнейшим образом обосновать собственное восприятие Жанны д’Арк как святой, указав конкретные причины, согласно которым ее можно считать таковой.

Проблема, с точки зрения Скюдери, заключалась в том, что Риве, усомнившийся в личных добродетелях Орлеанской Девы, был протестантом. Его вера не позволила ему понять суть самого феномена этой девушки и признать ее святость[1573]. Она побудила его отнестись к своей героине «негуманно» (d’un peu d’inhumanité) и поставить под вопрос целомудрие «этой невинной пастушки» (la pureté de cette innocente bergère). Важным являлось и знакомство с источниками по истории Жанны: в своем первом письме, полностью посвященном проблеме ее святости, писательница укоряла Риве в их плохом знании. В отличие от протестантского министра, сама она уделила этим текстам большое внимание, прочла как сторонников, так и противников французской героини и на основании их сочинений пришла к одному-единственному возможному выводу: Жанна являлась настоящей посланницей Свыше (une personne envoyée du ciel), избранной Господом в качестве ангела-воителя (un ange exterminateur) для избавления Франции от врагов[1574].

Что заставляло м-ль де Скюдери думать, что в случае Девы речь идет о святой? Прежде всего, по ее мнению, на это указывали личные качества героини, развернутый перечень которых писательница приводила в своем первом послании. Она отмечала «невинность» ее образования, что подразумевало прежде всего наставление в истинной вере; упоминала скромность, простоту обращения с окружающими, чистоту нравов, отсутствие стремления к роскоши, малое внимание, которое девушка уделила факту аноблирования ее семьи, заботу о чистоте нравов в армии[1575]. Иными словами, Скюдери видела в Жанне все возможные достоинства, которыми, с точки зрения творцов доктрины discretio spirituum, должен был обладать человек, претендовавший на звание истинного пророка – Божьего избранника, святого, устами которого говорил сам Господь.

Проблема применения доктрины discretio spirituum в случае Жанны д’Арк и вопрос о признании ее святой неоднократно поднимались в сочинениях французских авторов-католиков XVI – первой половины XVII в.[1576] Однако никто из этих последних не уделял внимания доказательствам ее святости. Совсем иначе дело обстояло с Мадлен де Скюдери, которой необходимо было в данном вопросе противостоять протестантам. А потому, помимо перечисления качеств истинного пророка, делавших из ее героини святую, писательница особое внимание уделила «знакам» избранности Жанны, т. е. чудесам, которые та якобы совершила, лично продемонстрировав Божественный характер своей миссии.

Прежде всего – как и многие ее предшественники – Скюдери останавливалась на главном, с ее точки зрения, «откровении» французской героини – узнавании дофина Карла при их первой встрече в Шиноне[1577], что стало возможным исключительно благодаря помощи Свыше[1578]. В подобной трактовке событий писательница была совершенно уверена и резко критиковала Ж. де Серра, указывая, что его приверженность протестантизму не позволила ему допустить возможность вмешательства святых в дела людей[1579].

Столь же чудесным явлением представлялась Скюдери и та участь, что постигла судей Жанны после ее казни: как она полагала, все они умерли страшной смертью[1580]. В данном случае писательница следовала давней традиции, берущей свое начало еще в сочинениях конца XV в. – «Джиневере знаменитых дам» Дж. Сабадино дельи Арьенти 1483 г. и «Истории знаменитых дам» Форести да Бергамо 1497 г.[1581] Позднее та же легенда охотно воспроизводилась и во французских сочинениях[1582]. Однако никто из этих авторов, в отличие от Мадлен де Скюдери, не рассматривал ужасную судьбу судей Жанны как чудо, явленное самой девушкой.

Не менее важное (а может быть, и самое главное) доказательство святости Девы писательница усматривала в ее девственности. В отличие от своих предшественников, она делала на этом сюжете особый упор: не только потому, что именно он всегда оставался наиболее дискуссионным в истории Жанны д’Арк[1583], но и потому, что для протестантов проблема девственности являлась одним из важнейших религиозных вопросов, в частности, применительно к трактовке образа Девы Марии[1584]. Собственно, и критика поведения французской героини со стороны А. Риве касалась именно ее распущенности, первым признаком которой он почитал пребывание Девы в армии.

Скюдери всячески укоряла своего оппонента за подобную интерпретацию событий. Она писала, что те библейские примеры, которые он приводил в подтверждение собственных слов (истории Деборы и Иаили), напротив, свидетельствуют не о распущенности библейских героинь и не об утрате ими невинности, но о том, что любая женщина способна заниматься в том числе и ратным делом, оставаясь при этом чистой и непорочной, если на это дело ее направил Господь[1585]. Для самой Скюдери Жанна являлась второй Афиной Палладой, девой-воительницей[1586]. Ту же мысль она развивала и в своем втором письме (написанном в начале 1647 г.), где подробно останавливалась на историях Зенобии, Артемис, Агриппы и Пентесилеи, каждая из которых участвовала в военных действиях, что, однако, не помешало им сохранить чистоту[1587].

Скюдери также сравнивала девушку с Юдифью, чьей рукой руководил сам Господь. По ее мнению, Жанна находилась даже в лучших условиях, нежели библейская героиня: на протяжении всей ее военной карьеры девушку повсюду сопровождали братья, которые оберегали ее от посторонних мужчин[1588]. И о том, что ее невинность осталась неприкосновенной, свидетельствовало ее прозвище[1589].

Таким образом, делала вывод м-ль де Скюдери, Риве обязан был прекратить порочить образ святой воительницы (la sainte guerrière) Франции, поскольку (и здесь писательница вновь возвращалась к своей излюбленной теме незнания протестантским министром основополагающих источников по истории Жанны д’Арк) он даже не читал важнейший трактат по данному вопросу – De mirabili victoria Жана Жерсона, как раз и посвященный превращению женщины в воина и его целесообразности[1590]. Для самой же Скюдери переодевание Девы в