Военная организация поздней Римской империи во второй половине III – первой половине IV вв. - Евгений Александрович Мехамадиев

на территории Дакии племя, союзное римлянам, чтобы использовать вандалов в борьбе с другими племенами и с их помощью сохранить определенный контроль над Дакией. Условия договора, по оценке К. Таузенда, подразумевали традиционную для Рима практику клиентских отношений — услуга за услугу, т. е. римляне дают вандалам право вести торговую деятельность во внутренних землях империи, а вандалы, в свою очередь, обязались поставить в римскую армию 2000 конных всадников. Как заключает К. Таузенд, в основном Аврелиан планировал использовать кавалерию вандалов в борьбе с другим германским племенем — ютунгами, которые также беспокоили своими набегами римские земли[451].

Точка зрения К. Таузенда вызывает у нас сразу несколько возражений. Прежде всего, как известно, эвакуация римских войск произошла в 271 г[452]., т. е. в том же году, когда Аврелиан заключил договор с вандалами[453]. Тогда возникает вполне закономерный вопрос, насколько реалистичной была перспектива сохранения дальнейших союзных отношений с вандалами в условиях полного отсутствия римских войск на той территории, где расселилось это племя. Крайне сложно поверить, что вандалы сохранят верность и лояльность Риму и будут соблюдать условия договора в тех условиях, когда их фактически никто не контролирует. В таком случае весь союз с вандалами терял смысл, поскольку вандалы при первой появившейся возможности нарушили бы мирный договор и вторглись в римские пределы вместе с другими германскими племенами.

Второй принципиальный момент — на наш взгляд, фраза παρέχοντος… ἀγορὰν предполагает, что вандалы получили от Рима продовольствие, продовольственное содержание, но ровно в таком количестве, чтобы им хватило этого продовольствия на тот период, пока они передвигались вдоль Дуная. Другими словами, во время возвращения вандалов в их исконные земли, находившиеся за Дунаем, они должны были получать от римлян определенный продовольственный паек, но когда вандалы пересекали дунайскую границу, римляне более не были обязаны поддерживать германцев продовольствием.

Наконец, соглашение, достигнутое с вандалами, вряд ли предусматривало практику ежегодных (подчеркнем еще раз — ежегодных!) поставок в римскую армию регулярных войсковых контингентов численностью до 2000 всадников, и вряд ли те вандалы, которые прибыли на дунайскую границу, должны были там оставаться длительное время или даже на постоянной основе. Вандалы, двигавшиеся в направлении к Дунаю, должны были покинуть пределы в империи, и на то время, пока они перемещались через балканские регионы, римляне обязывались их содержать. Но слова Дексиппа не предполагают, что эти вандалы, со своей стороны, должны были нести сторожевую военную службу на дунайской границе в качестве регулярных гарнизонов. Как раз наоборот, на наш взгляд, в изложении Дексиппа речь идет именно об одноразовой поставке вандалами войсковой группы численностью в 2000 человек, при этом, со слов того же Дексиппа, эта группа состояла как из пленников (греческое слово αἱρετοὶ как раз и подразумевало пленников, любые категории населения, захваченные в плен[454]), так и из тех вандалов, которые добровольно решили поступить на римскую военную службу.

Не исключено, что войсковой контингент, созданный из вандалов, впоследствии был распределен по разным провинциям и дал начало нескольким регулярным подразделениям с названием Vandali. Одно из подразделений с таким наименованием, к примеру, упоминается в восточном списке Notitia Dignitatum, в главе по Египту (ND.Or. XXVIII. 25), т. н. VIII ала вандалов (ala VIII Vandilorum). Совершенно не исключено, что данная ала как раз и произошла из того войскового корпуса вандалов, который был навербован императором Аврелианом. Войсковой корпус вандалов, о котором говорит Дексипп, насчитывал 2000 человек и представлял собой конницу. Поэтому совершенно не исключено, что впоследствии он был разделен на несколько более мелких отрядов, таких как алы, и размещен в различных провинциях. Алы как вид войскового подразделения также представляли собой конные отряды, соответственно, алы вандалов, существовавшие в позднеримской армии, вполне могли восходить по своему происхождению к корпусу вандальской кавалерии, созданному в эпоху Аврелиана. Тем более, что порядковый номер алы, размещавшейся в Египте — VIII — предполагает, что из этого корпуса были выделены, по меньшей мере, еще 7 таких ал, 7 боевых единиц с наименованием Vandali.

И наконец, подчеркнем, перед нами — уникальный пример, когда из крупной массы пленных варваров, в данном случае — вандалов, был сформирован регулярный войсковой корпус. Мы намеренно перевели слово συμμαχία, которое фигурирует у Дексиппа, как «союзное войско», другими словами, это слово подразумевает вспомогательное войско, вспомогательный этнический отряд, навербованный из пленных представителей одного племени. В целом мы скорее могли бы ожидать от римлян, что они заключат соглашение с каким-либо германским племенем о создании обособленного этнического подразделения в том случае, если данное племя не было порабощено или разгромлено Римом, если бы представители этого племени выполняли военную службу в римской армии на основе наемничества. Но в случае с вандалами мы видим, что Аврелиан заключил договор именно с разгромленным, побежденным племенем, и сформировал обособленный этнический корпус войск из представителей этого племени[455].

Следовательно, на наш взгляд, материал по этническим подразделениям III в., навербованным из различных германских племен, показывает, что уже со второй четверти III в., а возможно, и раньше, в римской армии создавались и несли активную военную службу обособленные этнические соединения, эти боевые отряды принадлежали либо к рядовым пограничным гарнизонам (как в случае с маттиаками времен Гордиана III, 238–244 гг.), либо непосредственно входили в состав мобильной императорской гвардии (дружина аламаннского царя Крока или отряд «львов» времен императора Каракаллы, 211–217 гг.).

Некоторые отряды, такие как вексилляция маркоманнов или алы вандалов, в основном представлявшие собой конницу, размещались в отдаленных провинциях или на отдельных участках римского лимеса (маркоманны и VIII ала вандалов в Египте, первоначальный войсковой корпус вандальской кавалерии на дунайском фронте), но ни в одном случае мы не видим, чтобы уже тогда, в III в., эти боевые формации обладали рангом (подчеркиваем — именно рангом, т. е. правовым статусом, четко фиксированным положением в военной иерархии) ауксилии. Далеко не все этнические подразделения III в. принадлежали к императорской гвардии и сопровождали римских принцепсов во время военных походов.

На наш взгляд, происхождение позднеримских ауксилий по большей части все же следует возводить к военной деятельности Константина I, к его походам против зарейнских германцев (в основном франков и аламаннов), во всяком случае, как мы полагаем, именно с эпохи Константина начинается систематическая практика привлечения на римскую военную службу наемных вспомогательных отрядов, навербованных из германских племен, эта практика становится постоянным элементом римской внешней политики, и мы покажем эти процессы более подробно в § 1 главы III нашей диссертации на основании сведений Геласия Кизикийского, его «Церковной истории» — источника, который традиционно привлекал и привлекает мало внимания исследователей и который