Золотая легенда. Жития святых - Иаков Ворагинский

за ними бежал избиваемый, плачущий мальчик Цельсий. Увидев обоих, Нерон приказал заточить их в темницу, пока он обдумывает, через какую именно пытку предать их смерти. Тем временем Нерон послал охотников поймать диких зверей, и неожиданно огромные стаи хищников ворвались в его сады и покалечили и убили немало народу. Император сам был укушен за ногу и с трудом убежал к себе во дворец. Боль от раны оставила его неподвижным на много дней, и когда он наконец вспомнил о Назарии и Цельсии, то решил, что боги разозлились на него за то, что он позволил им так долго оставаться в живых.

И вот по приказу императора солдаты выволокли обоих, подгоняя пинками и бичами, и привели к Нерону. Тот увидел, что лицо Назария сияет как солнце, и подумал, что это некая колдовская хитрость, а потому велел Назарию сделать что-нибудь своим колдовским искусством и принести жертву языческим богам. Его привели в храм и на то время, что он будет молиться, всех находившихся там попросили выйти. Но после молитвы Назария все идолы превратились в пыль. Узнав об этом, Нерон приказал швырнуть его в море, а если он и оттуда спасется, сжечь живьем, а прах разметать по волнам.

Назария и Цельсия посадили на судно, вывезли в открытое море и сбросили в волны. Тут же налетел сильный шторм и стал бушевать около судна, в то время как вокруг обоих святых был полный штиль. Команда судна, опасаясь за свою жизнь, стала каяться в том дурном, что причинила святым, и последние спокойно прошли по воде, как по тверди, и снова поднялись на корабль. Вся команда приняла христианскую веру, Назарий прочел молитву, буря успокоилась, и скоро все причалили в местечке неподалеку от Генуи.

В Генуе Назарий проповедовал достаточно долго, а затем снова переместился в Милан, где оставались в заточении Гервасий и Протасий. Услышав об этом, префект Энолин приказал отправить Назария в ссылку, а Цельсия оставить под наблюдением одной из миланских матрон. Назарий отправился в Рим и нашел там своего отца, совсем уже старика и христианина. Он расспросил отца, как тот пришел к христианству, и старец ответил, что ему явился святой Петр и посоветовал последовать примеру жены и сына.

Однако храмовые жрецы вынудили Назария вернуться обратно в Милан, откуда он был послан в Рим. В Милане его с Цельсием отдали под суд и отправили за пределы Порта Романа в местечко под названием Трес Мури, где и обезглавили. Христиане забрали тела и погребли в своих садах, но ночью святые явились человеку по имени Кератий и из страха перед Нероном попросили похоронить себя глубоко под его домом. Кератий сказал им:

— Но сначала прошу вас излечить мою дочь. Она лежит в параличе.

Девочка немедленно выздоровела, он взял тела и похоронил их, как просили мученики. Много лет спустя, когда Господь открыл местоположение обоих святому Амвросию, останки Цельсия были уже прахом, но тело Назария оказалось таким, будто его похоронили вчера. Оно не было тронуто тлением и издавало приятный запах; плоть пребывала со свежей кровью, с отросшими волосами и бородой. Амвросий перенес святые останки в церковь Апостолов и там с честью похоронил. Мученики страдали в правление Нерона, которое началось около 57 года от Рождества Христова.

В своем предисловии Амвросий говорит так об этих мучениках: «Святой мученик Назарий по своим милостям, очищенный своей алой кровью, поднялся в Царствие Небесное. Пока он подвергался бессчетным видам пыток, он твердо выдерживал гнев тирана и в непоколебимом постоянстве своем не дрогнул пред угрозами палача, поскольку на его стороне был Христос, истинный друг побед. Назарий был приведен в храм, чтобы воздать почести профанным идолам, но, вдохновленный Божественной помощью, как только вошел, поверг их в прах. За это он был осужден к потоплению в волнах далеко от берега, но с ангельской помощью и поддержкой прошел по воде аки посуху. О счастливый и обновленный, сражающийся за Христа, Который, нападая на князей мира сего, привел к жизни вечной бесчисленное количество душ! О великая и славная тайна, что не мир возбужден их проклятием, но Церковь радуется их спасению! О мать возлюбленная, прославленная мучениями своих детей — детей, которых она стенаниями и скорбью не посвятила аду, но постоянным одобрением отправила в вечные небеса! О хрупкая мудрость, сверкающая небесным светом, чей тонкий аромат превосходит все ароматы Саба[345]! Амвросий нашел тебя и сделал своим вечным покровителем и лекарем, защитником веры, воином святой брани!

Tu dudum multo latitantem pulvere dragma

Invenis accensa verbi virtute superna,

Ut pateant cunctis tua, Christe, munera sedis,

Angelicos cernant humanaque lumina vultus.

(Ты долго скрывалась в земной пыли, драхма,

Но силою свыше открыло тебя слово,

Всем, о Христос, явив дар Твоего места,

Чтоб ангельский свет просиял и в людских ликах.)»

Святой Лонгин[346]

† Ок. 60 г

Лонгин[347] был центурионом, который со своими солдатами стоял у Креста Господня и который по приказу Пилата приказал пронзить Его бок пикой. Видя знаки, сопутствовавшие Его смерти, мрак и землетрясение, Лонгин уверовал в Христа. И все-таки в соответствии с некоторыми источниками, притом, что по возрасту и дряхлости он был почти слеп, больше всего его убедила кровь, сбежавшая по пике, попавшая ему в глаза и вернувшая зрение.

После этого Лонгин оставил военное поприще и получил наставления от апостолов в Кесарии и Каппадокии. Все последующие двадцать восемь лет он преданно посвятил монашеской жизни, многих обратив в истинную веру словом и примером. Когда губернатор предложил ему принести жертву языческим богам, а Лонгин отказался, правитель приказал выбить ему все зубы и отрезать язык. Однако даже после этого Лонгин не потерял дара речи. Более того, он взял топор и разбил идолов со словами:

— Посмотрим, какие они боги!

Бесы вышли из идолов и вошли в тела губернатора и его приспешников, и все они начали бесноваться и лаять, как собаки, а потом рухнули у ног Лонгина. И тогда он спросил бесов:

— Зачем вы жили в идолах?

А они ответили:

— Мы можем жить везде, где не упоминается имя Христово и отсутствует знак святого креста.

Губернатор по-прежнему бесновался и даже ослеп,