Париж и его обитатели в XVIII столетии. Столица Просвещения - Сергей Яковлевич Карп

молодые люди попадут в лапы развратников, картежников или мошенников. Младший из братьев даже сожалел, что они «от бытия в Париже мало пользы имели, ибо ни в каких компаниях с учеными людьми не находились». Тем не менее время прошло не без пользы: астроном Делиль организовал для юношей посещение парижского «обсерваториума». Много ходили Демидовы и по книжным лавкам, скупая гравюры, ноты и «удивительные» книги.

Портрет Н. А. Демидова. Гравюра Г. И. Скородумова. 1784 г. С миниатюры А. Рослина. 1772 г.

Более года прожил в Париже и дядя мальчиков, промышленник Никита Акинфиевич Демидов, путешествовавший по Европе для поправления здоровья жены. Страстный коллекционер, Демидов проявил особый интерес к Королевской академии живописи и скульптуры, а в ее стенах свел близкое знакомство с Федотом Шубиным, которому впоследствии делал выгодные заказы (Шубин изготовил мраморные бюсты четы Демидовых). В Париже богач не только осматривал памятники, посещал мастерские художников и ювелирные лавки, но и знакомился с тем, как поставлено там фабричное дело. Столица Франции привела Демидова в восхищение, а вот о ее жителях он составил невысокое мнение. В своем «Журнале» путешественник утверждал, что населяют Париж люди несерьезные, занятые лишь «операми да позорищами». С иронией вспоминал он и о парижанках, славившихся по всей Европе особым шармом. «Прелесть их заводится всякое утро, она подобна цвету, который рождается и умирает в один день, — писал тагильский заводчик. — Все сие делается притиранием, окроплением, убелением, промыванием. Потом прогоняют бледность, и совсем закрывают черный грубый цвет, напоследок доходит очередь и до помады, для намазанья губ и порошка для чищения зубов. Наконец являются губки, щетки, уховертки, и в заключение разные духи, эссенции и благоухание, и всякий из сих чистительных составов и сосудов разное имеет свойство: надлежит сделать белую кожу, придать себе хорошую тень, загладить морщины на лбу, в порядок привести брови, дать блеск глазам, розовыми учинить губы; словом, надобно до основания переиначить лицо, и из старого произвести новое».

Портрет князя А. Б. Куракина. Гравюра А. Радига. 1779 г. С оригинала А. Рослина. 1775–1777 г.

Зато Александру Борисовичу Куракину, приехавшему в Париж в 1773 г., парижанки, напротив, очень понравились, а сама «столица изысканности, искусств, мод и развлечений» после Киля и Лейдена показалась средоточием всех земных благ. «Здесь всякий может найти в изобилии все, что ему нужно, и может вполне удовлетворить свои прихоти», — с восторгом писал Куракин. «Дело только в деньгах, а в способах израсходовать их недостатка не будет». И молодой князь, прозванный позже «бриллиантовым» за склонность к пышным нарядам, охотно тратил свои деньги в модных и ювелирных лавках.

В конце 1780-х гг. в Париже побывали «сироты Голицыны» — братья Михаил, Борис и Алексей Андреевичи, лишившиеся родителей в нежном возрасте. Когда мальчики подросли, опекуны отправили их в Лейденский университет. Затем они продолжили учебу в Страсбурге и совершили Grand Tour, посетив Германию, Англию, Италию, Швейцарию и, конечно, Францию. Судя по дневнику младшего из братьев, Алексея (он хранится в Отделе рукописей Российской национальной библиотеки), «официальная» часть программы включала в себя посещение Версаля, прием у короля и визиты к влиятельным придворным дамам — герцогине Лавальер и герцогине Полиньяк. Стержнем «научной» программы стало посещение Королевской библиотеки на улице Ришелье. Остальное время заняли прогулки по городу, осмотр парижских дворцов и парков.

Путешественники: княгиня Е. Р. Дашкова, граф и графиня Северные, А. Г. Бобринский, Д. И. Фонвизин

В ноябре 1770 г. столицу Франции впервые посетила княгиня Екатерина Романовна Дашкова (младшая сестра уже упоминавшегося А. Р. Воронцова), путешествовавшая с детьми по Европе под именем госпожи Михалковой. Цель ее трехлетнего вояжа была двойная: во-первых, княгиня желала повидать новые страны; а во-вторых, подыскивала учебное заведение для дальнейшего образования детей. В Париже Дашкова сняла скромную квартиру на улице Гренель, поскольку не собиралась останавливаться надолго (а кроме того, была стеснена в средствах), и принялась осматривать город. Обыкновенно она выходила из дому около восьми часов утра и до трех пополудни разъезжала по городу. «Я посещала церкви и монастыри, где можно было видеть статуи, картины и памятники, — писала Дашкова в своих „Записках“. — Я была и в мастерских знаменитых художников, и в театре, где занимала место в райке. Скромное черное платье, такая же шаль и самая простая прическа скрывали меня от любопытных глаз». Дашковой очень хотелось повидать королевскую резиденцию — Версаль, но инкогнито. Поверенный в делах Н. К. Хотинский, выполнявший в ту пору обязанности главы российского дипломатического представительства, заверил ее, что это невозможно: за иностранцами, посещавшими столицу Франции, устанавливался полицейский надзор, и ускользнуть от бдительного ока соглядатая еще никому не удавалось. Тем не менее настойчивая княгиня добилась своего: она отослала лакея, нанятого ею в Париже, надавав ему уйму поручений (чтобы отвлечь его внимание и внимание полицейского агента); уговорив Хотинского встретить ее за городом и сопровождать, она отправилась в Версаль, взяв в собой детей и русского слугу. Там княгиня не только прогулялась по парку и осмотрела все его красоты, но даже попала с толпой разношерстной публики в королевскую столовую, где наблюдала церемонию обеда Людовика XV и его семейства.

Портрет княгини Е. Р. Дашковой. Гравюра Г. И. Скородумова. 1777 г. (по собственному рисунку гравёра)

В отличие от многих соотечественников, в тот раз Екатерина Романовна совершенно не стремилась установить отношения с парижским светским обществом. Она «никого не хотела видеть, за исключением Дидро». И все же весть о прибытии участницы дворцового переворота, приведшего на трон Екатерину II, разлетелась по Парижу и возбудила всеобщий интерес. Знакомства с ней искали хозяйки известных салонов мадам Неккер и мадам Жоффрен. Это насторожило Дидро: философ был уверен, что «люди хотели встретить ее ради любопытства — только для того, чтобы потом о ней говорить», и опасался, что Дашкова «может более потерять, чем выиграть от суждений этих двух дам и окружающих их людей». Вняв дружескому совету, княгиня уклонилась от их приглашения, как уклонилась она и от встречи с Клодом Карломаном де Рюльером, автором нашумевших «Анекдотов о революции в России в 1762 г.» (русское правительство приложило огромные усилия к тому, чтобы во Франции эта книга не была издана при жизни Екатерины II). Отклонила Дашкова и приглашение министра иностранных дел Франции герцога Шуазёля, который собирался устроить для нее прием.

Зато общение с Дидро оказалось очень тесным. Они часто вместе обедали и долго беседовали, обсуждая важные общественно-политические вопросы и споря друг с другом. «Все мне нравилось в Дидро, даже его горячность, — писала она много лет спустя. — Его искренность, неизменная дружба, проницательный и