Париж и его обитатели в XVIII столетии. Столица Просвещения - Сергей Яковлевич Карп

Ночной праздник, устроенный королевой в Трианоне для графа и графини Северных. Художник Г. Робер. 1782 г.

Граф и графиня Северные произвели благоприятное впечатление на Людовика XVI и Марию Антуанетту. После их отъезда 19 июня король заверял Барятинского, что «очарован знакомством» с наследником русского престола, а королева сообщала своему брату, австрийскому императору Иосифу II, что Павел, «кажется, очень образован, знает имена и произведения всех наших писателей». Восторженно принимала русских путешественников и парижская толпа, падкая на знаменитостей. Барятинский сообщал, что при посещении Театра французской комедии «публика, только что узрив Их, неоднократно плескала в ладоши, а как изволили Они выходить из театра, то не токмо по всем крышам, но и по всей площади перед театром столько было народу, что ни пройти, ни проехать почти не было возможно, и весь народ плескал в ладоши».

Портрет Марии Антуанетты, королевы Франции. Художник Э. Виже-Лебрен. 1783 г.

Иначе сложилось путешествие в Париж у Алексея Бобринского — внебрачного сына Екатерины II и Григория Орлова. Он отправился в Grand Tour в середине 1780-х годов после окончания Сухопутного шляхетного кадетского корпуса. Путешествовал он в компании товарищей по учебе Николая Свечина и Алексея Болотникова, а также в сопровождении наставников — Алексея Михайловича Бушуева и Николая Ивановича Борисова. Программу вояжа составил И. И. Бецкой. Совершив довольно большое турне по России, молодые люди выехали в Европу и к февралю 1785 г. добрались до столицы Франции. Путешествие было бурным: его участники постоянно конфликтовали между собой. Бобринский безостановочно сорил деньгами, делал долги и вообще вел себя легкомысленно, вызывая беспокойство матери. В Париже молодого человека должен был опекать российский посланник И. М. Симолин. Дипломат свел Бобринского с кругом соотечественников и представил парижскому бомонду. Однако чопорное светское общество мало привлекало двадцатитрехлетнего юношу, который тянулся к компаниям повеселее.

Дневник Бобринского, наиболее полное издание которого было подготовлено С. А. Козловым, запечатлел то, чем была наполнена его парижская жизнь. «Образовательная» и «культурная» программа занимали в ней совсем немного места. Тем не менее он осмотрел коллекции Лувра, дважды посетил Ботанический сад, заглянул в парижскую Обсерваторию и даже занимался там астрономическими наблюдениями. В дневнике осталась глубокомысленная запись: «Юпитер имеет две полосы около себя. Сатурн — еллиптическую фигуру. Венера — беспрестанно трясется и часть не доставала ее, Марс — красен». Познакомился он и со знаменитой школой для глухонемых, организованной аббатом де л’Эпе. «Это было нечто примечательное, — признавался Бобринский, — так как они пишут все, что только им показывают, и у них между собой существует язык знаков, который представляется человеку, который не привык это видеть, очень странным. В другой комнате было много аббатов из разных стран, которые изучали метод их обучения, а их учителем была глухонемая девочка. Это было очень смешно».

Но в целом молодой человек не слишком изнурял себя самообразованием, предпочитая ему развлечения. Много времени занимали прогулки. По Елисейским полям, бульвару или Булонскому лесу Бобринский обычно катался верхом или в кабриолете, а в саду Тюильри и в Пале-Руаяле совершал пеший променад. Часто заглядывал в театры и с удовольствием посещал кофейные дома, где пристрастился к горячему шоколаду и чтению газет. Ходил по книжным лавкам. Время от времени в его дневнике появлялись записи о необычных зрелищах. К примеру, 16 августа 1786 г., в день Св. Роха, Бобринский наблюдал ежегодное шествие членов городского Совета: «Поехал в церковь Сан-Рок, где музыка была. Оттуда, как процессия вышла, поехали мы в церковь Нотр-Дам процессию смотреть, где парламентские члены были пешком, несли Богородицу в дом ея». 17 октября он присутствовал на шествии, связанном с освобождением из арабского плена христиан: «Поехал посмотреть церемонию выкупленных из Алжира, попавших в рабство. Они выкуплены двумя монастырями, а число выкупленных 13 человек, все мужескаго пола. Они еще два дня будут ходить по городу с великою церемониею». Он даже наблюдал за казнью: осужденного «зажгли живаго за то, что покрыть хотел воровство свое пожаром». По рассказу Бобринского, «великий дождь был в то самое время, как приготовили сжигать человека. Град и гром продолжался около ¾ часа. Всего народа перемочило так, что по месту реки текли, и принуждены солому, которую приготовили, переменить. Мы наверху были у одной женщины в 4-м [этаже, в] покоях, откуда всю эту жестокую церемонию в сем столь славном, человеколюбием прославленном народе смотрели».

В Париже Бобринский свел опасное знакомство с известными авантюристами — маркизом Вертейяком и Джузеппе Бальзамо, выступавшим под именем графа Калиостро. Много времени он проводил за карточной игрой и за бильярдным столом, время от времени попадал в разные переделки, а однажды даже оказался за решеткой, хотя и ненадолго. Не обошлось и без любовных приключений. «Предмет» (имя молодой дамы дневник не сохранил) оказался с характером: скандалы и драки случались систематически. Вот несколько характерных дневниковых записей: «Она безпрестанно врет и ложь на лжи у ней всегда». «Разбранила меня. Стакан кинула в меня. Стол разломила, так что в голову бутылкою чуть не бросила. Вчера с нею фабрику стеклянную смотрел. После у Николе были в комедии». «Крик и битье продолжались целыя два часа: для чего так поздно пришел, где был и прочая брань». «Побранились мы жестоко под вечер, и она била, и я ее бил, но, слава Богу, кончилось без срама».

До Екатерины долетали все более тревожные слухи, и она попросила своего парижского корреспондента Гримма, пользовавшегося ее полным доверием, разузнать, как в действительности обстоят дела. Гримм посетил молодого человека в его квартире на улице Ришелье и поначалу послал императрице обнадеживающий ответ: молодой человек отнюдь не глуп и даже неплохо образован. Правда, он азартен и много играет, но обычно ограничивает себя в проигрыше. Правда, он прибил хлыстом прохожего и в завязавшейся потасовке лишился своего кабриолета, но вскоре кабриолет вернули. Правда, за ним следит полиция, но она следит за всеми иностранцами. Правда, он связался с строптивой девицей, но это издержки молодости. Однако вскоре тональность писем Гримма изменилась: карточные и бильярдные долги Бобринского росли с угрожающей быстротой. При этом собственных денег он не имел и на наличные не играл, но завсегдатаи игорных «академий» знали, с кем имеют дело, и подбивали азартного юношу на игру под честное слово. Гримм понял, что затянувшееся пребывание в Париже приносит юноше больше вреда, чем пользы. Он посоветовал Екатерине поскорее вернуть Бобринского на родину и пристроить к какому-нибудь делу.

В октябре 1787 г. Бобринский наконец покинул Париж и отправился в Англию, где посланник граф С. Р. Воронцов должен был сообщить ему о дальнейших планах императрицы на