Париж и его обитатели в XVIII столетии. Столица Просвещения - Сергей Яковлевич Карп

Княгиня Дашкова — русская душой и телом <…>. Она отнюдь не красавица <…>. Печальная жизнь отразилась на ее внешности и расстроила здоровье. В декабре 1770 года ей было двадцать семь лет, но она казалась сорокалетней <…>. Это серьезный характер. По-французски она изъясняется совершенно свободно. Она не говорит всего, что думает, но то, о чем говорит, излагает просто, сильно и убедительно. Сердце ее глубоко потрясено несчастьями, но в ее образе мысли проявляются твердость, возвышенность, смелость и гордость. Княгиня Дашкова любит искусства и науки, она разбирается в людях и знает нужды своего отечества. Она горячо ненавидит деспотизм и любые проявления тирании.

В тот раз Дашкова провела в столице Франции всего семнадцать дней. Затем она отправилась на юг, в Экс-ан-Прованс, оттуда — в Женеву и в Ферней, к Вольтеру. Однако отношения с Дидро не прервались и поддерживались перепиской. Когда в конце 1773 г. Дидро появился в Петербурге, он слал Дашковой в Москву сердечные письма. Вновь они увиделись лишь в 1780 г. Это снова произошло в Париже, во время второго заграничного путешествия княгини. На этот раз Дашкова приехала под своим именем, получила приглашение в Версаль на прием к королю, посещала салоны, общалась с писателями, художниками и учеными. «С невыразимой радостью я увидела Дидро, поцеловавшего меня с той теплой сердечностью, которою отличались его отношения к друзьям», — вспоминала она. Возобновились дружеские беседы: философ навещал ее почти ежедневно. Благодаря ему она вновь встретилась с автором знаменитого конного памятника Петру I скульптором Фальконе и его ученицей Колло, которых знала по Петербургу. Спустя четыре года Дидро умер. «Я оплакивала его смерть и до последнего дня моей жизни буду жалеть о нем, — писала Дашкова. — Этого необыкновенного человека мало ценили; добродетель и правда были двигателями всех его поступков, а общественное благо было его страстною и постоянною целью».

В ноябре 1781 г. в поездку по Европе, продлившуюся целый год, отправились великий князь Павел Петрович и великая княгиня Мария Федоровна. Хотя великокняжеская чета путешествовала под именами графа и графини Северных, их имена ни для кого не были секретом: за вояжем наследника российского престола и его супруги следили все газеты.

Миновав польские земли и немецкие княжества, Павел Петрович и Мария Федоровна в сопровождении свиты добрались до Вены. Далее последовали яркие итальянские впечатления — Венеция, Неаполь, Рим, Флоренция, Турин. Наконец, в конце весны 1782 г. путешественники прибыли во Францию. Месяц, проведенный ими в Париже, стал венцом всей поездки.

Портрет великого князя Павла Петровича. Художник П. Батони. 1783 г.

Портрет великой княгини Марии Федоровны. Художник П. Батони. 1783 г.

Российскому посланнику Ивану Сергеевичу Барятинскому пришлось столкнуться с серьезными трудностями. Дело в том, что Павел уведомил главу миссии, что не желает останавливаться в посольской резиденции и предпочитает занять отдельный дом. Однако снять «партикулярный» особняк в Париже всего на месяц оказалось делом совершенно невозможным. Владельцы домов предлагали просторные апартаменты, но не соглашались выселять остальных жильцов в обмен на удовольствие предоставить наследнику российской короны весь особняк целиком. Отказ одним постояльцам ради других, пусть более знатных, настолько подрывал доверие квартиросъемщиков, что парижские домовладельцы, в свое время оказавшие подобное гостеприимство датскому королю Кристиану VII и императору Священной Римской империи Иосифу II, также путешествовавшим «инкогнито», после отъезда именитых гостей так и не смогли найти новых жильцов и разорились. Проблема оказалась абсолютно неразрешимой, и Павлу с супругой пришлось довольствоваться парижским домом самого Барятинского.

Граф и графиня Северные со свитой прибыли в Париж 18 мая 1782 г. В Фонтенбло их торжественно встретил посланец Людовика XVI маркиз Монморен, передавший путешественникам официальное королевское приветствие. Отдохнув с дороги в особняке Барятинского, великокняжеская чета на следующий день отправилась в Версаль, где им временно отвели апартаменты принца Конде. Павел Петрович и Мария Федоровна были представлены всей королевской семье, а затем нанесли визиты каждому из ее многочисленных членов по отдельности, посетив также наиболее именитых и влиятельных вельмож.

Павел неоднократно встречался с королем и его министрами, но, исполняя волю императрицы, никаких переговоров не вел, да и вообще серьезных политических вопросов в беседах не касался. 24 мая великокняжеская чета осмотрела церковь Св. Женевьевы, затем побывала в Сорбонне и в коллеже Четырех наций, а вечером присутствовала на спектакле в Опере. 25 мая они посетили больницу Отель-Дьё, осмотрели Люксембургский дворец, мастерскую художника Грёза, посмотрели спектакль в «Комеди Франсез» и нанесли визит Д’Аламберу. Весь день 26 мая был посвящен светским визитам, а вечером в резиденции графа и графини Северных появился Бомарше: по просьбе высоких гостей он прочел им возмутившую короля, но пользовавшуюся успехом в салонах комедию «Женитьба Фигаро». Утро 27 мая они провели в Версале, где Мария Антуанетта давала в их честь завтрак во дворце Трианон, а по возвращении в столицу посетили заседание Французской академии. Барятинский докладывал Екатерине II:

По приезде к оной у кареты встретили Их Высочеств два члена той Академии, а в сенях — Директор оной кардинал князь Луи де Роган со всеми находившимися членами. В заседании читали три пьесы. Ла Гарп читал две в стихах, одну — сделанную на прибытие Его Высочества сюда, а другую — эпитру к графу Шувалову из Лиона; а третью пьесу читал аббе Арно в прозе — Портрет Юлия Цезаря. По окончании заседания Даламбер, яко секретарь оной Академии, поднес Их Императорским Высочествам и всем с ними находящимся в свите особам обыкновенный Академический Жетон.

Там же в Трианоне 6 июня королева устроила для высоких гостей ночной праздник. Вообще парижская программа великокняжеской четы оказалась весьма насыщенной. Важным ее пунктом был визит в Королевскую библиотеку: в отчете хранителей говорилось, что Павел Петрович и Мария Федоровна провели там два часа, ознакомились с отделами печатных и рукописных книг, а также посетили Кабинет эстампов, Кабинет медалей и мастерскую скульптора Гудона. Не были забыты Лувр и Пале-Руаяль, Дом Инвалидов и Военная школа, Военный и Морской архивы, а также Архив иностранных дел. Великокняжеская чета побывала в Королевском ботаническом саду, на шпалерной фабрике и на фарфоровой мануфактуре в Севре, посетила дворец Шантийи, присутствовала на спектаклях Театра итальянской комедии, встречалась с художниками, участвовала в королевской псовой охоте, не говоря уже о бесконечной веренице балов, званых обедов и ужинов.