Дорогой Скотт, дражайшая Зельда - Зельда Фицджеральд

Скотти, Розалинде и Маме – это самое главное, а еще здесь есть близкий человек, которому в силу общественной практики, равно как по моей доброй воле я хотела бы что-нибудь подарить.

Я могу заказать у Джин Уэстс, если ты ей пошлешь поручительство на этот счет, но я бы предпочла вот что – если есть такая возможность: ты посылаешь мне наличные напрямую, не через банк, а в «Гров-парк-инн». Если ты напишешь мне, будто хочешь, чтобы я навестила там твоих друзей, и дашь знать, когда именно, я пойму, что там есть для меня сообщение. Ужасно, когда ты лишена любых разумных средств, хоть отдаленно благотворительного характера.

Тем более никак невозможно умалять тот факт, что я имею полное право ощущать, что дома мне будет лучше без этих пяти часов физических упражнений на холодрыге – это полезно год, но мучительно три. Я сейчас вполне способна прилагать куда большие социальные усилия: Мама будет счастлива меня принять: если возникнут какие-нибудь проблемы, я смогу вернуться и вернусь сюда, и если не считать твоего, похоже, параноидального рефлекса самозащиты, я не вижу никаких оснований держать меня и дальше на больничном режиме.

Я действительно благодарна за то, что Скотти так хорошо проводит время. Во многих отношениях она очень удачлива, и как хорошо, что война пока никак не повлияла на ее судьбу. Есть ли хоть какая-то возможность увидеть ее во время каникул?

О тебе: я прекрасно понимаю все сложности твоего положения. Более чем тяжело работать, когда ты болен – но я верю, что жизнь не навсегда обратилась в пепел. Если бы ты позволил мне делать то, что социально конструктивно и лично для меня желательно, то, по крайней мере, освободился бы от финансовых обязательств по отношению к этому дорогущему месту.

Ты написал мне обвинительное письмо с выражением недоверия, касающегося амбивалентности. Есть все основания считать, что я в большей степени способна соблюдать социальные нормы, нежели ты – доказательством тому наши «отпуска» в больницах, которые по сию пору были чудовищной смесью врачей, пьянства и подтверждений невозможности какого-либо справедливого воссоединения. Хотя ты прекрасно все это знаешь, как и то, насколько ничтожна вероятность восстановления нашей семейной жизни – ты упорствуешь в том, чтобы не дать мне существовать одной – по крайней мере, в покое – в Алабаме и выбрать свой собственный путь. Или даже в Эшвилле. Я смогла бы найти себе работу; в любом случае жизнь снаружи стоит гораздо меньше жизни внутри, с оплатой медицинского наблюдения, которое больше не требуется. Я могла бы здесь питаться и проводить половину времени за гораздо меньшие деньги, нежели стóю сейчас; и при этом была бы относительно счастлива. Пожалуйста, не мог бы ты проявить справедливость и отнестись к этому письму с другой точки зрения, а не так, будто я твой вероятный враг, и первая твоя обязанность – это самозащита, а также ответить мне через гостиницу – потому что хотя не существует правила против свободного общения с пациентами за пределами клиники, это может быть поставлено под сомнение. Я не хочу, чтобы мои письма сводились к самому оптимистичному уклонению от всех насущных вопросов, имеющих первостепенное значение.

Я надеюсь, что у тебя хватит любезности признать справедливость вышеизложенного.

– В конце концов, для тебя двадцать долларов – это цена ужина с друзьями – для меня же это месяц хоть каких-то развлечений.

Искренне,

Зельда

Масляная живопись стоит $5 за холст; и около $4 за краски и масло – это очень дорогое поприще, поэтому я временно от него отказываюсь в надежде, что не навсегда.

Я рисую акварелью

254. Зельде

20 ноября 1939 г.

Машинопись (копия), 1 стр.

20 ноября 1939 г.

Дражайшая Зельда: —

Дела здесь обстоят довольно шатко. Я получил $100 аванса за эту неделю; достаточно, как мне кажется, чтобы представить в «Кольерс» первые две главы романа. А сегодня утром целый вал телеграмм от Скотти, требующей некую совершенно необходимую сумму (забрать пальто из хранилища и т. п. плюс поездка в Балтимор на долгожданную вечеринку Пичес Финни), что проделало в этих средствах значительную прореху.

Странно, что год назад всего хватало, а теперь вдруг зарабатывать стало так же трудно, как было в 1936-м. Неплохо было бы тебе обладать коммерческой жилкой и придумать, как продать какие-то из твоих картин. Не могла бы ты сфотографировать достаточное их количество, чтобы составить что-то вроде буклета с отрывными листами, чтобы мы могли кого-то заинтересовать?

А теперь, пожалуйста, постарайся не беспокоить меня никакими проблемами. Так как мне отчаянно необходим душевный покой.

С искренней любовью,

5521 Аместой-авеню

Энсино, Калифорния

255. Скотту

[Ноябрь 1939]

Подписанная рукопись, 4 стр.

[Больница «Хайленд», Эшвилл, Северная Каролина]

Дражайший Скотт:

Мир создает театр для самой сверкающей и блистающей из погод. Утра благопристойны, совершенны и очерчены инеем, а сумерки уединены, призрачны, ностальгичны и прекрасны. Эти места со столь выразительным силуэтом – лучшая декорация для того космоса, что являет собой осень.

Большое спасибо за деньги. Завтра снова с величайшим энтузиазмом примусь за живопись. Я все еще мечтаю однажды представить эти порывы души публике, и буду к этому стремиться, пока позволяет жизнь.

Пожалуйста, не мог бы ты что-нибудь сделать для моей поездки домой? У меня есть деньги, и, как тебе известно, Мама очень хочет меня повидать. Не исключено, что оставаясь запертой в своем доме с прошлого февраля, она чувствует, как и я, что у нее не всегда будет дом, куда можно прийти. Могу я поехать на День благодарения, или ты предпочитаешь Рождество? Я уверена, что доктор Кэрролл согласится со всем, что ты посоветуешь, если ты будешь настолько добр, чтобы дать ему разрешение.

Между тем, новости о романе просто чудесны. Должно быть, это добавит тебе самых конструктивных и вдохновляющих представлений о жизни, чтобы ощутить, что ты вновь прогрессируешь. Кажется, сейчас самое благоприятное время для книг о кино. В столь напряженные времена работа на поле гламура приобретает дополнительную привлекательность.

И в последний раз о делах. Мои здешние друзья получают еженедельное пособие на развлечения. Нельзя ли договориться с больницей, чтобы мне выдавали три доллара в неделю (не считая расходов на живопись, которые куда больше и могут включаться в мои счета или по твоему усмотрению). Деньги на обеды в городе, на кино или на то, чтобы иной раз угостить подругу содовой. Невозможно получить доступ к каким-либо средствам без согласия на то семьи, так не мог бы ты позаботиться об этом? Начать тратить только что присланные пятьдесят долларов на карманные расходы невозможно, потому что они мне нужны на рождественские подарки и новые холсты. Так что когда появится возможность, напиши доктору Кэрроллу насчет карманных денег.

Не перетруждайся: ты никогда не сможешь заменить себе легкие, а для книги можно найти и другое время.

Розалинда пишет о фантастической зиме для Скотти. Сообщает, что в газете была напечатана прекрасная ее фотография. Постараюсь стащить для нас экземпляр. Мне кажется, молодежь