Дорогой Скотт, дражайшая Зельда - Зельда Фицджеральд

эту идею – почти то же, что сделал Таркингтон в 1893 году, когда основал «Треугольник» в Принстоне. Она сделала это несмотря на жесткое сопротивление – девушек, которые не допускали ее до ежедневной газеты потому что, хотя она умела писать, но не проявляла «политической сознательности».

В данный момент у нас есть все основания радоваться за нашу малышку. Я готов на что угодно, лишь бы не лишать ее последних двух лет колледжа, которые она уже заслужила. У нее не просто талант, а поистине организаторский гений.

Здесь ничего не меняется. Я пишу эти рассказы про Пэта Хобби – и жду[286]. Сейчас у меня возникла новая идея: юмористический цикл, который вернет меня в большие журналы – но, боже мой, я совершенно забыт. «Гэтсби» удалили из «Современной библиотеки», потому что он не продавался, и это был удар.

С искренней и постоянной любовью

5521 Аместой-авеню

Энсино, Калиф

268. Скотту

[Март 1940]

Подписанная рукопись, 4 стр.

[Больница «Хайленд», Эшвилл, Северная Каролина]

Дорогой Д. О.

Жизнь становится все более запутанной. Доктор Кэрролл написал мне из Флориды, что из-за моей недавней провинности он не знает, позволит ли мне уехать[287]. Я не признаю этой медицинской юрисдикции и ее права на общественное осуждение и наказание – однако полагаю, что нет другого способа победить психиатрические власти, кроме как сбежать.

Я так сожалею из-за этого случая: невозможно существовать в условиях этого жесточайшего из режимов так долго, как я, и не позволить себе определенных вольностей. Это были мои первые проступки с тех пор, как я встала на путь исправления. Если бы ты знал, как тоскливо и убого чувствуешь себя, подвергаясь наказанию за какое-нибудь мороженое с газировкой, то простил мне такую социальную неосмотрительность. Тем временем: Розалинда прислала мне такие милые пасхальные наряды; как же меня порадовала эта коробка: перчатки и цветок, носовые платки, две сорочки и несколько пар чулок. Так что кое-кто довольно мурлычет и с удовольствием перебирает свои пожитки.

В Каролине сияет солнце: природа бурлит всевозможными космическими эффектами и все ужасно радуются наступлению Пасхи. Совсем скоро долина Трайона станет тихой и прекрасной, и погрузится в райскую дымку цветов и отрывочных птичьих трелей. Какие счастливые были времена, когда мы бродили по девственным уголкам этой затерянной и застывшей в ожидании деревушки.

Преданная

Зельда

Ты бы расстроился, если бы я попросила у тебя $15 и просто ушла? Эти процедуры настолько противоречивы, что даже малейшее движение занимает вечность, независимо от прилагаемых усилий, а общее состояние ухудшается: увы, ресурсы, которые когда-то были в нашем распоряжении, со временем рассеиваются Временем и другими насущными потребностями. К настоящему моменту ты заслужил право создавать самую нетленную классику, и, возможно, еще совершишь это.

К настоящему моменту: у меня было право, чисто материальное, на любые награды, по-прежнему востребованные новыми прототипами.

Они не должны так с нами обращаться —

Я никогда не спорила с тобой по поводу Скотти, но факт остается фактом: у нее нет никаких перспектив финансового характера, а социальная защищенность настолько мала, что приближается к абсолютной бедности; вот почему мне кажется, что ее следует ознакомить с реальным положением вещей и добиваться, чтобы она смотрела на работу как нечто желанное и прогрессивное, а не как на общественное наказание.

Не мог бы ты как можно скорее прислать мне $5 —

Преданная

Зельда

269. Зельде

11 апреля 1940 г.

Машинопись (копия), 1 стр.

[Энсино, Калифорния]

11 апреля 1940 г.

Дражайшая Зельда: —

Сегодня я получил твою телеграмму с просьбой о $5 и одновременно от доктора Кэрролла, где он сообщает, что тебя выписывают. Я не знаю, сколько стоит проезд до Монтгомери, но прилагаю $60, которых, надеюсь, хватит на билет, багаж и пр. Я знаю, что ты оставляешь после себя счета, которые постараюсь оплатить как можно скорее. Я перевел на счет Джин Уэст $25. Кроме того, я послал чек твоей матери на твои расходы, когда ты приедешь в Монтгомери.

Теперь что касается ситуации вообще: я начинаю эту «спекулятивную» работу[288]. То есть, они мне платят совсем мало, но если картина будет перепродана после завершения, сделка окажется несколько выгоднее. Я колебался, соглашаться ли на нее, но в течение многих месяцев не поступало вообще никаких предложений, и я последовал совету моего нового агента. Эта работа может оказаться забавной и вполне подходит для моего нестабильного состояния здоровья. (Со вчерашнего дня у меня, кажется, вновь поднялась температура.) Как бы то ни было, мы не можем бесконечно жить на деньги за те статьи в «Эсквайре». Так что какое-то время тебе придется побыть бедной девушкой, и с этим ничего не поделаешь. Я могу посылать тебе $30 в неделю, из которых около $15 тебе нужно будет платить матери за проживание, стирку, свет и т. п. Остальное поступит чеками, поочередно на $10 и $20, то есть за одну неделю вся сумма составит $35, за следующую – $25 и т. д. Для тебя это своего рода возможность сбережения, чтобы раз в две недели неделю у тебя была более крупная сумма на случай, если понадобится одежда или что-то еще.

Поначалу ты будешь стеснена – даже больше, чем в больнице, но все, что я способен посылать, не заставляя работать Скотти, от чего я категорически отказываюсь. Я не думаю, что можно пообещать человеку образование, а потом его отобрать. Если она бросит Вассар, я, видимо, тоже предпочту бросить всю свою работу и отправиться в госпиталь для ветеранов, где мне, кажется, самое место.

Главное – не накапливать счета и не телеграфировать мне с просьбами о дополнительных средствах. Их просто-напросто нет, и, как ты можешь догадаться, я глубоко в долгах перед правительством и всеми остальными. Как только что-то прояснится, я, разумеется, увеличу твое пособие, так чтобы ты могла больше ездить, покупать одежду и пр.

Я переезжаю в город, поближе к своей работе[289]. Пока можно писать мне по адресу моего нового агента Фила Берга, 9484, бульвар Уилшир, Беверли-Хиллз, Калифорния. Если забудешь, «До востребования, Энсино» тоже до меня дойдет. Как только у меня появится новый постоянный адрес, я тебе напишу. Очень надеюсь, что все будет в порядке. Я бы пожелал тебе более привлекательного места, но сейчас совсем не время приезжать ко мне, и я не в состоянии придумать, куда бы еще тебе отправиться в этом мрачном и кровавом мире. Мне кажется, любое место – это то, как ты к нему относишься, но я все больше ненавижу Калифорнию и отдал бы всю свою жизнь за три года во Франции.

Итак, Bon Voyage и всего хорошего.

С любовью,

270. Скотту

[Апрель 1940]

Подписанная рукопись, 2 стр.

[Больница «Хайленд», Эшвилл, Северная Каролина]

Дражайший Скотт:

Наилучшие пожелания в работе. Пусть она не столь доходна, зато это куда интереснее, чем терять себя в душе постороннего человека. Как чудесно будет снова войти в общество избранных.

Мне, конечно, ужасно жалко не повидаться со Скотти; однако эта жизнь настолько изношена, уныла и практически исчерпала себя, что,