СВО XVII века. Историческое исследование - Илья Рыльщиков

ружья 1000 человек детей и братьи и племянников и зятьев и внучат и половинщиков 1114 человек». За два года число городовых драгунов увеличилось на 14 человек, а количество их братьев сократилось на 494 человека. Братьев забрали в полки. Именно этот резерв новобранцев из сотни русских городов и обеспечит впоследствии победу в этой войне.

А был ли Минька?

(По материалам дела РГАДА, ф. 210, оп. 9 д.308, ф. 210, оп. 13, д. 320)

В романе «Тума» Захара Прилепина есть персонаж по имени Минька. Он – янычар, обасурманенный русский полоняник. Он живёт в сытости и довольстве. Его устраивает такая жизнь. И Степана Разина, переломанного и израненного, попавшего в плен к туркам в крепость Азов, Минька пытается перетащить в свою веру, объясняя ему все преимущества отказа от Родины и от предков. Главная при этом выгода по Минькиному мнению: сохранение собственной шкуры. Дополнительные бонусы: сладкая, безбедная жизнь. Минька – не просто приспособленец. Он пытается оправдать свою низость, свою измену и предательство ущербными мировоззренческими ценностями. Он считает обасурманенных русаков мощной силой, способной создать новый мир на месте мира русского. Минька уверен, что неминуемо вернётся время великой Орды. И в Москве, и по всей Руси править будут они – обасурманенные Миньки. Ведь их много: в одном Азове целые улицы запорожских сечевиков, московских молодцов, пленённых донских казаков. Да и в Таврии их поболее, чем коренных татар. Вероотступникам-потурнакам, им бы только набраться силы, и можно будет идти походом на Русь для того, чтобы устанавливать там свои порядки. А богатые и могущественные турки с крымчаками, с янычарами – греками, хорватами, сербами в этом деле обязательно помогут. Минька надеется, что с него и с таких, как он, начнётся новая прекрасная жизнь в новой Руси. Знакомый персонаж, не правда ли? Такие встречались и в реальной жизни, если рассматривать многие столетия истории России, и на страницах произведений классиков тоже. Минька – типичный власовец. От него несёт смердяковщиной. Писатель красок для него не пожалел – герой получился замечательно отвратительным. А что же было в реальной жизни? Минька всё-таки имел прототипа или прототипов или же он плод фантазии автора романа?

Вернёмся к хронике событий. Летом 1659 года в войне с поляками русские всё-таки получили ожидаемый второй фронт против себя. В это лето многотысячной ордой союзники панов и магнатов, крымские татары нашли возможность и с юга попёрли на Русь. Уже знакомый нам добренский воевода сообщает государю и его окружению: «Федька Перхуров челом бьет. В нынешнем государь во РѮЗ (1659) году августа в розных числех приходили воинские люди татаровя под твои великого государя украинные городы по черте с крымской стороны под Воронеж под Усмонь и под Романов к Сокольском и за чертою под Елец и к Лебедяни к городам изгоном пригоняли на посадех и в уездех в селех и в деревнях полонили и огнем жгли и твоих государевых служилых и всяких чинов людей побили и в полон многих з женами и з детьми взяли. И к Доброму Городищу и к добренским крепостям украдом и обманом подъезжали. И милостию государь Божиею и твоею великого государя царя и великого князя Алексея Михайловича всея Великия и Малыя и Белыя Росии самодержца праведною молитвою Доброе Городище и Добренской уезд села и деревни и твои государевы служилые и всяких чинов люди и жены их и дети от воинских людей августа по 18 день дал Бог в целе». Мы помним, что добренцы во главе со своими воеводами уже который год кряду готовились отразить нападение супостатов, но сообщение о том, что враги смогли добраться-таки до Добренского уезда мы видим впервые, по крайней мере, после того, как Доброе Городище из села превратилось в уездный город. Нападение крымских татар на уезд произошло в 1659 году в августе. Ущерба от прихода воинских людей в этот раз не было, потому что они в уезд «украдом и обманом подъезжали», то есть совсем небольшими силами, рассчитывая на фактор неожиданности. Но добренцы оказались начеку.

Другим окраинным русским городам и сёлам повезло меньше в силу различных причин, в первую очередь из-за близости к татарским сакмам, и из-за уязвимости защитного мегасооружения под названием Белгородская черта, и из-за возможности обойти его с западной стороны где-то между Белгородом и Путивлем. В. П. Загоровский пишет, что к 1653 году все участки Белгородской черты в основном уже были достроены. Из рассматриваемого документа узнаём, что шло «тотар тысяч М (40) воевать под (…) украинные городы которыя по черте и земляныя и деревяныя крепости жечь». По другой информации, татары в этот приход прокопали вал между Карповым и Белгородом. Из третьего сообщения узнаём, «что крымской хан отпустя полон в Крым и идет войною в Комарицкую волость», то есть на русскую западную окраину, вообще никакими оборонными сооружениями не защищённую. Нашествие коснулось окрестностей Курска, Белгорода, Корочи, Старого и Нового Осколов, Верхососенска, Ливен, Ельца, Романова, Новосили. На севере оно остановилось под Ефремовым. В документе читаем: «сказывал вестовщик что татарове пришли в Ливенской уезд и в Ефремовской многие люди и в Ефремовском уезде были по сторон Локотка реки». На современной карте видим, что река Локотцы находится в непосредственной близости от места родовых усадеб писателя Ивана Бунина. У Бунина в коротеньком рассказе «Муравский шлях» находим: «И ямщик мне сказал:

– Это, господин, Муравский шлях называется. Тут на нас в старину несметные татары шли. Шли, как муравьи, день и ночь, день и ночь и все не могли пройти…»

Мы знаем, что в августе 1659 года по утоптанному шляху проходили эти несметные «муравьи» совершенно точно. Этому имеются документальные подтверждения.

Интересно посмотреть на меры противодействия с русской стороны. Первые сведения поступали от нелегалов-разведчиков, действующих на территории Азова или в Крыму под видом дипломатов, купцов или ещё кого-то, о том, что крымские татары и турки начали подготовку к походу и в ближайшее время выступят. Реакцией на разведданные была отправка разъездов на предполагаемые пути следования вражеских орд. Ливенский воевода сообщал государю, что «посылал де он и с Ливен да Старова и да Новаго Оскала и до Верхососенского станицу ливенцов детей боярских Полиекта Васютина с товарыщи 10 человек для проведывания крымского хана и царевичев и татар и черкас и всяких воинских людей. И августа государь в 29 день прибежал на Ливны Полиект Васютин а на Ливнах перед воеводою сказал недоехав де речку Кщеневой гнали де за