СВО XVII века. Историческое исследование - Илья Рыльщиков

малозначительных эпизода натягиваю на всеобъемлющее обобщение? Y-хромосомное тестирование подтверждает обоснованность и моих обобщений, и мнение Захара Прилепина, которое он вложил в Минькины уста, что в Азове обасурманенные сечевики, московского царства русаки, донские казаки целыми улицами селились. В самой крупной ДНК-лаборатории, базирующейся в самой недружественной по отношению к России стране, имеется проект крымских татар. В том проекте одиннадцать человек участников с крымско-татарской родословной. Один участник из одиннадцати имеет типичный славянский субклад R1aZ280, второй – типичный балкано-славянский субклад I2aP37, третий – типичный западно-европейский субклад R1b-DF27, который только восточнее Польши в настоящее время сходит на нет, четвёртый – N1a всего лишь с двенадцатью маркерами. Это очень мало, чтобы утверждать, русский ли это N1aL550, как у Захара Прилепина, как у потомков русских и литовских князей, или, скажем, сибирский, как у оленеводов народности ханты. Однако, по маркерам этот результат очень близок к результату Захара – только в двух маркерах имеется минимальное отличие. Специалисты говорят, что на таком коротком результате никаких выводов делать нельзя категорически. Ну, хорошо, не делаем: одного крымского татарина держим в уме, а ещё по троим из одиннадцати людям с крымско-татарской генеалогией заключаем, что они имеют предков, к коренному населению Крыма, Турции, Кавказа, Скифской степи не имеющих никакого отношения. В городах Таврии не отдельные улицы, а почти половина каждого города была населена потомками полоняников. Специалисты говорят, что по одиннадцати, а тем более по шести результатам нельзя делать никаких выводов об этническом прошлом жителей определённого региона – выборка нерепрезентативна. Для науки биохимии – может и нерепрезентативна, а я считаю нужным обратить внимание читателей на имеющиеся научные данные и вижу, что есть все основания для моих обобщений.

Справедливости ради нужно сообщить, что Муравский, Кальмиусский и Изюмские шляхи – это были улицы с двусторонним движением. Государю воевода князь Алексей Трубецкой докладывал: «В нынешнем государь во РѮЗ (1659) году в розных месяцех и числех взято на боях в языцех крымских и нагайских ЕI (15) человек татар и августа государь в ЗI (17) день тебе великому государю (…) мы холопи твои тех взятых татар послали (…) к Москве». А кто ж их взял? В том же фрагменте документа находим такую реплику: «А в роспросе тот татарин сказался завут де иво Магмет Жилыщев с Какоз. Взяли иво в Лебедянском уезде в селе Мокром… того села крестьяне. Хто имяны крестьяне не знает». В двадцати пяти верстах от Доброго и в семнадцати верстах от села Замартинья Добренского уезда пленили чужестранцев крестьяне, чьих имён мы никогда не узнаем. При такой близости от Каликина и других сёл, в которых массово проживали предки Захара Прилепина, можно предположить, что в лебедянском селе Мокром отвагу свою показывали при пленении супостатов братья предков Захара.

Станет большинство из этих татар, турок и ногайцев, пообжившись, русскими людьми. Через двадцать лет и смуглость их кожи утеряется и в говоре акцент истончает и почти сотрётся. В Божий храм они будут исправно ходить как все, куда без этого.

Думаете, это фантазии, досужие рассуждения? Нет. Процитирую другой документ: «…крымские взятые татаровя с тюремного двора Утейко Ахамбетев Уразмамбетка… (попросились) чтоб им быть в православии о крещении православным хрестьянскою верою. И по указу великого государя те иноземцы по их челобитью для подначальства и крещения отосланы из розряду в патриарший дворцовый приказ» (РГАДА, ф. 210, оп. 13, д. 320, л. 360. 1665 год).

Одного из пленников, захваченных на границе Лебедянского и Добренского уезда, величали «Таушкой Байрамалеевым». Наконец мне становится понятной этимология слова «бармалей».

Русская речь

Нас пленяет музыка языка сказок и поэтика его слога. Вот яркие примеры: «Там за речкой тихоструйной есть высокая гора, в ней глубокая нора…», «Ты, волна моя, волна! Ты гульлива и вольна; плещешь ты, куда захочешь, ты морские камни точишь, топишь берег ты земли, подымаешь корабли – не губи ты нашу душу: выплесни ты нас на сушу!», «Они жили в ветхой землянке ровно тридцать лет и три года. Старик ловил неводом рыбу, старуха пряла свою пряжу…», «Там чудеса: там леший бродит, русалка на ветвях сидит; там на неведомых дорожках следы невиданных зверей; избушка там на курьих ножках стоит без окон, без дверей…»

Создаётся ощущение, что каждый из нас каким-то образом мог слышать эту музыку задолго до рождения неисчислимое количество раз. Мистическим образом могли ли слышать или что-то напридумывали себе, этого доподлинно никогда не удастся установить. Но работа с архивными документами говорит о том, что на языке пушкинских сказок говорили наши предки, жившие на южной окраине Московского царства. Обращаясь к царю с челобитными, они использовали ту лексику, которой пользовались всегда в повседневной жизни. В письмах государю или в донесениях воеводе мы находим вышедшие из современного употребления или же почти забытые слова и выражения. Тот язык хочется пить, как сладкий нектар. При этом возникает желание вернуть многие выпавшие из языка слова и выражения на их прежнее место.

Здесь уже приводились разрозненные примеры старинных слов, выражений, наименований, присказок, прибауток. Что-то стоит повторить для закрепления материала и открыть для вас новые жемчужины. Совершенно удивительные речевые конструкции мы видим в изучаемых документах: «шли пять днищ да Ивашка Зарутцкого не сошли», «учинилися истомны», «розно разбредаютца», «муку Доном идучи в роздорах помочил», «а в борошнишке (в барахлишке) две книжки волшебные», «лошедь на дороге черкасы отграмили», «чинилися нонеча сполохи великия», «к воровскому приуку приучати», «лаявся коею неподобною лаею», «беспомощной сирота скитаюсь меж двор бес приюту головы приклонить негде», «пасучи играл в гудок и играв покинул иво под кустом», «о масленой неделе грабить ково згоже где доведется», «делати безо всякие мешкотств», «домовники чтоб в домех жили бережно и осторожливо и животину держали в займищах», «за грех наш соронча хлеб выела», «отпустить в донскую посылку весною рано как вода располитца», «чтоб казне какая поруха не учинилась» «ушол от татар на речке оттопился».

Глаз не оторвать. А какие чудесные встречаются названия в документах: «раменье» (сосновый лес), «встрешники» (парламентёры), «камышники» (рыбаки или охотники), «монастырские детёныши», «важница» (весовая), «язычная молка» (обвинительные показания).

А действия порой как благозвучно обозначены: поповские дети по часовенкам «свечи восковые СКАЛИ» – раскатывали. А описания какие! «Кобыла гнеда с мухортиною звездочела» – значит, со звездой на челе. Мухортина у гнедого коня – желтоватые подпалины у морды, у ног и в паху.

Даже когда речь идёт о производственных технологиях, всё равно русский язык звучит, как музыка: «для осыпи