СВО XVII века. Историческое исследование - Илья Рыльщиков

То, что в наше время, еще и в самый разгар специальной военной операции, в Курской области миллиарды рублей, выделенные на возведение оборонительных сооружений, разворовали, очень прискорбно, но в этом, к сожалению, нет ничего нового. В XVII веке воеводы, на поприще личного обогащения, порой показывали необычайную прыткость и незаурядную фантазию. Данковский помещик Дмитрий Албычев, попросившийся в Доброе Городище после Фёдора Перхурова и около полутора лет прослуживший здесь на воеводстве, был редкостным корыстолюбцем. Летом 1661 года Албычев попал под суд, после которого сбежал «неведомо куды». Иск на него государю подали все добренские драгуны и пушкари (886 человек), просили «про ево насильство и обиды сыскать и ево Дмитрея переменить». Иск был примерно на 1320 рублей «вымученных» денег. Плюс к тому, почти на 260 рублей было оценено отнятое Албычевым у добренцев имущество. В списке потерянного богатства мы видим: «детину литовского полону Мартинком зовут», шесть лошадей, четырёх быков, трёх коров и телицу, двух баранов, двух овец, одиннадцать свиней да борова, кобеля дворового и собаку, лося, двух волков, трёх лисиц, куницу, ястреба, восемь возов рыбы, двадцать шесть сомов, семь «щук рыбы», двадцать две сети рыболовных, неводы, пшеницу, десяток копен ржи, рожь на поле, липовые доски, мельничные снасти железные, холсты, серьги, ловушки охотничьи («тенета») лисьи, три зипуна сермяжных, седло, саблю, топор, козлятину, шапку вишнёвую с пухом, фляжку пороховую, семь кувшинов вина, мёд, хмель, мак. Кроме того, Дмитрий Албычев «у драгуна на мельнице молол на силу а помолу не платил». Отдельный иск подали священники и дьячки – тринадцать человек. Албычев некоторых из них избивал, отбирал у них деньги, запрещал им ловить рыбу в реке, а пойманную отнимал, портил сети. Делал он это исключительно ради корысти, во всём ища возможность личного обогащения.

В расспросных речах мы видим, какой ущерб был причинён выявленным предкам Захара Прилепина. Так, Албычев у добренца «Микитки Долгополова сжег клетную дверь». Дальше идёт внушительный список каликинцев. «Капрана Артюшку Кочетова бил он Дмитрей чеканом за то водили де с караулу робята молодые лошадей иво Дмитревех поить и лошадь де вырвалась. И он де меня за то бил чеканом. А я де в те поры стоял на карауле». В комментариях к «Жизнеописанию Аввакума» читаем: «Чекан ухватя… ударил». – Заостренный с обуха молоток, который служил оружием и знаком начальнического достоинства. Этот эпизод получил далеко идущие последствия. Сам Пашков в отписке о наказании Аввакума умолчал о своём рукоприкладстве, но архиепископ Симеон в 1658 году писал царю, что «Афанасий Пашков… Аввакума бил чеканом сам своими руками… бил его чеканом по голове, и голову всю испроломил, и Аввакум протопоп от того убойства на многое время омертвел…»

Видим, что уже знакомый нам Артём Михайлов сын Кочетов дослужился до капрала.

Имеются и другие сообщения о злодеяниях воеводы, учинённых против выявленных предков Захара Прилепина или их родных братьев: «У нево де Матюшки Трунова брат Фатьянко приходил из Бела города з государевы службы с отпуском за запас. И он де Дмитрей за то с того брата ево взял полтину»; «Он де Гришка Бритвин Бологородцкого полку драгун. И я де для своей бедности нанял в свое место наемщика и послал в Белгород. И он де Дмитрей за то с нево взял два рубли»; «Он де Тимошка Чесноков на струги в провожатые до Воронежа посылал наёмщика и Дмитрей де Албычев за то с нево взял с гривною двадцать алтын»; «У нево де Ивашка Филипова князь Микита Дулов купил про государев обиход одонье ржи и он де Дмитрей за то меня держал в тюрьме две недели и вымучил денег шесть рублёв»; «Ево де Игнатку Колобовникова Дмитрей Албычев бил обухом напрасно что он бил челом на Агейку Морозова в лошадях своих в покражных да ево ж де две недели в тюрьме держал и у нево де на поле пропало хлеба овса восемь копен. Да з брата де ево з драгуна с Гришки взял полтора рубли что из Бела города приходил без отпуску»; «У нево де Парфенка Москалева взял рубль денег за то что внук ево с службы сходил с отпуском за запасом. Да пива де я варил являл в таможне у целовальников а он де Дмитрей себе за то пиво с нево явки взял две гривны денег да четвертку ржи»; «У ево де Ивашкова отца Быкова у Федота Быкова жил наёмщик и побежал и увёл отца его две лошади. А Дмитрей де отца иво взяв и посадил в тюрьму и взял с нево два рубли за то наше же де батрак збежал и от нас же де две лошади свёл и что де от нас впредь батраки не бегали да с отца ж де с моиво волка взял цена волку КЕ (25) алтын».

Какого волка? Сразу представляешь себе лучшего друга главного героя знаменитого французского романа, волка по имени Урсус. Вот опять вспышки молний в темноте на миг осветили далёкое прошлое. Видим, что интересующие нас семьи берут на работу наёмщиков, пытаются с их помощью решать свои задачи, продают излишки ржи, что в их конюшнях стоит не по одной лошади. Возникает вопрос, почему люди терпят воеводские побои. Воевода – власть. Нападение на представителя государя на местах – преступление, карающееся беспощадно, в том числе смертной казнью. Сам же Албычев на очной ставке во время данного разбирательства говорит: «…он де тех драгунов по указу великого государя кнутом и батогами бивал и в тюрьму саживал а напрасных де обид и насильства и упродажи им не чинивал». То есть побои со стороны воеводы были обычным делом и законным методом воздействия на подчинённых.

В делах, которые касаются однофамильцев и дальних родственников предков Захара, находим интересные сообщения: «У Матюшка Вострикова (…) с товарыщи у четырех человек отнял он Дмитрей рыбы ВI (12) самов цены два рубли четыре гривны да четырнатцать сетей рыболовных изодрал цена сетям два рубли дватцать алтын»; «Ево де Гаврилку Колобовникова да брата ево Левку хотел написать к хлебу в целовальники. И от тово взял с них полтину и ево отпустил а Левку велел быть у муки да с нево ж взял две четвертки ржи да четвертку овса явки что велел ему вина сварить»; «У нево де Савостьки Кузнецова приходил с службы отец его Федька. И он де Дмитрей с отца иво взял пол