Том 2. Теоретико-мыслительный подход. Книга 1 : От логики науки к теории мышления - Георгий Петрович Щедровицкий

этой абстракции и связанных с нею приемов исследования, для выяснения того, насколько оправдан перенос этой абстракции из политэкономии в логическое исследование, рассмотрим более подробно ее применение в «Капитале» Маркса, основываясь на исследовании Зиновьева[158].

I. Маркс начинает исследование буржуазных производственных отношений, капитала с рассмотрения отдельного товара. «Отдельный» — это отнюдь не «единичный». Единичное есть реальность, эмпирически данное. Отдельное есть абстракция одного, но не этого одного и не какого-либо другого одного, а такого, которое в определенном отношении представляет всех, всю совокупность. «“Отдельный” товар — это не эмпирический «этот» товар (эти сапоги, этот сюртук, сапоги и сюртук вообще и т. д.), а всякий любой товар. То есть уже произведено абстрагирование особого свойства всякого товара — меновой стоимости», и произошло отвлечение от различений, которые имеют единичные товары [Зиновьев, 2002, с. 53]. Исследуя «отдельный» товар, мы будем исследовать всякий продукт труда, обладающий свойством быть меновой стоимостью, и со стороны этого свойства.

«Товар далее рассматривается не как нечто застывшее, неподвижное — в этом случае он выступает просто как вещь, — а как обмениваемый продукт, как меновое отношение, то есть в его специфической форме движения. Именно это отношение, форма, связь, движение и позволили впервые зафиксировать в мысли меновую стоимость как особое свойство товара и сам товар — как особое явление. То есть исходным пунктом исследования у Маркса является специфическая и общая для данных предметов связь их, или всякий предмет этого рода в его общей и специфической для данных предметов связи, фиксируемое как его специфическое и общее свойство» [Зиновьев, 2002, с. 53–54].

Следовательно, исходная абстракция, с которой начинает Маркс, является абстракцией взаимосвязи. Взаимосвязь всегда есть связь по крайней мере двух элементов, но может содержать и большее число их, и это должно быть отражено в структуре, изображающей ее.

II Сравнительно с прочими экономическими связями буржуазного общества связь товаров является простейшей по своей структуре. Товар предполагает связь двух элементов — одного товара и другого: Т — Т′ или Т — Д[159].

Точно так же выражаемая в связи товаров связь людей является простейшей и есть связь двух агентов: продавца и покупателя. Тогда как, например, промышленный капитал представляет сложную систему связей[160]:

«Формулы, представляющие абстрактное выражение этих явлений, наглядно об этом говорят.

На первый взгляд купеческий и ростовщический (ссудный) капитал кажутся точно так же простыми. Но и тот и другой, даже в своих «допотопных» формах, предполагают уже товарное обращение, по крайней мере Т — Д — Т′. Купеческий: Д — Т — Д′ и другие экономические отношения, кроме товарных. Ростовщический …предполагает отношения купли-продажи, в других формациях — отношение данной формации, в буржуазной — движение промышленного капитала.

Всякая попытка найти более простые отношения в буржуазной экономике будет обозначать либо ложную абстракцию изолированного Робинзона, либо утерю специфического предмета и переход в другую область исследования» [Зиновьев, 2002, с. 54].

Таким образом, абстракция «клеточки» должна отражать, фиксировать простейшую связь данного целого, она должна быть простейшим элементом этого целого.

III. «Простота товарного отношения, однако, не абсолютна, а относительна: …товар является простейшим по отношению к прочим буржуазным, то есть товарным отношениям.

Относительный характер простоты имеет важное значение для понимания исходного пункта восхождения и его определения.

О структурной простоте и сложности можно говорить только при сравнении явлений», одно из которых включает в себя все элементы и связи другого и содержит еще нечто. Вне такого отношения между составами рассматриваемых явлений говорить о простоте и сложности относительно структуры бессмысленно. Так что сложнее — простые товарные отношения или необычайно запутанные отношения какого-либо родового племени, сложная система товарных отношений или ясные как божий день отношения рабства?» [Зиновьев, 2002, с. 54–55]. Из положения можно выйти только в том случае, если круг сопоставляемых явлений заранее очерчен выделением какого-то общего и специфического для этих явлений свойства и если сопоставление носит характер «сведения» одного явления к другому. Но такое сведение возможно только в том случае, если одно из рассматриваемых явлений или объектов является результатом развития другого. Другими словами, решение вопроса о структурной простоте или сложности возможно только благодаря историческому подходу к сопоставляемым явлениям.

«Из сказанного вытекает, что для определения (выявления) простейшего отношения исследуемого предмета необходимо наличие и фиксирование в мысли более сложных отношений», являющихся результатом развития этого простого. «Если даже исследователь случайно начнет с простейшего, чтобы осознать его как таковое, он должен будет выявить сложное, по отношению к которому выявленное им ранее будет понято как простейшее» [Зиновьев, 2002, с. 55]. Отсюда следует также, что исходная структура «клеточки» должна рассматриваться не только как отражение простейшей связи развитого целого, но и как отражение реально исторически первого вида существования рассматриваемого целого, как конкретное определение этого первого вида.

В силу этого анализ структуры исторически сложившегося целого невольно превращается в какой-то мере в исследование истории возникновения и развития этого сложного целого. В этом плане простое имеет еще одну сторону: другие более сложные связи для своего возникновения требуют дополнительных условий кроме тех, которые предполагает простое. Генетическое исследование простого должно выявить условия его возникновения. И это будет вместе с тем выявление одного из условий возникновения предмета в целом. Так, условие возникновения товара — разделение труда и частная собственность на средства и продукты труда — есть вместе с тем условие возникновения капитала в целом. Благодаря такому историческому подходу отличие всех связей от «простого» оказывается развитием самого «простого». Таким образом, «клеточка» будет не только изображением простейшего элемента сложного развитого целого, но и изображением исторически первой формы существования этого целого. В то же время «определение» этого исторически первого и простейшего — точнее говоря, знание об этом первом и простейшем — будет знанием о предмете в целом, но знанием предельно односторонним, предельно абстрактным.

IV. Как отражение простейшей связи исследуемого целого, «клеточка» является отражением простейшего элемента этого целого. Но, в отличие от субстанциальных элементов и их абстракций, «клеточка» должна сохранить в себе общие и специфические свойства целого. Другими словами, отражаемая в ней связь должна быть самой общей и в то же время специфической связью этого целого. Так, например, связь товаров, товар, является самой общей экономической связью буржуазного общества. «Действительно, какие бы буржуазные экономические отношения мы ни взяли, они обязательно включают в себя, как необходимую сторону, товарное отношение, являются так или иначе товарными отношениями:

Д — Т — Д′

Т — Д — Т′

Таким образом, «являясь простейшим отношением наряду с другими, “клеточка” (товар) есть