Том 2. Теоретико-мыслительный подход. Книга 1 : От логики науки к теории мышления - Георгий Петрович Щедровицкий

вместе с тем “сторона”, общее свойство всякого другого отношения данного предмета (буржуазного экономического отношения)». Поэтому «клеточка» есть условие существования всякой другой связи предмета. Общность клеточки (товарных связей) точно так же относительна. «Можно дать еще более общую характеристику буржуазным отношениям: это — экономические отношения. Но здесь мы выходим за пределы исследуемого предмета. Товарный характер буржуазных отношений есть самая общая черта буржуазных отношений, но это — их особая черта сравнительно с другими формациями» [Зиновьев, 2002, с. 56–57].

То есть «клеточка» есть не просто общая черта всех связей исследуемого предмета, а общая специфическая черта его связей. «Исследование клеточки есть исследование предмета с самого начала в его специфичности, понятие о “клеточке” есть самое общее и одностороннее (абстрактное) понятие о предмете как о данном предмете.

<…> “Клеточка” (товар) есть самое общее отношение предмета (капитализма). И всякое другое отношение, если отвлечься от тех черт, какие ему придает “клеточка” (от товарного характера буржуазных отношений), утрачивает в сознании его специфичность данному предмету.

Так, достаточно отвлечься от товарных связей, посредством которых выжимается из рабочего прибавочный труд, как специфика буржуазной эксплуатации утрачивается: выжимание неоплачиваемого труда из непосредственного производителя — свойство ряда формаций» [Зиновьев, 2002, с. 57]. Являясь самой общей связью «целого», клеточка представляет собой такое явление, которое «остается» во всех связях предмета, пока существует сам предмет. Изменяется лишь форма его проявления.

Клеточка, являясь простейшим элементом целого, его общей и специфической стороной, в то же время как бы охватывает все связи целого. Все они существуют как бы внутри этой общей связи, и поэтому клеточка выступает как форма движения, форма существования и проявления всех связей предмета. Так, например, «товарное отношение существовало как особое отношение наряду с другими [до появления буржуазного общества] и существует в буржуазном обществе в известной степени как таковое». Но мы рассматриваем ее как клеточку буржуазных связей, и рассматриваем так потому, что все буржуазные связи совершаются как товарные, в форме товарных. «Купля-продажа рабочей силы выступает по форме как обычная купля-продажа товаров, а по существу — это отношение господства и подчинения. Товарные отношения именно в силу того, что [они] становятся всеобщей формой, средством осуществления буржуазных отношений, приобретают свойство их клеточки.

С другой стороны, именно поэтому (и в силу условий существования и развития капитала вообще) они приобретают более или менее всеобщий характер и специфически характеризуют предметы в целом (буржуазное общество, буржуазная формация).

Отсюда вытекает следующая черта “клеточки” <…>.

Являясь внешней формой, средством движения, существования всех отношений предмета, клеточка выступает как явление…» целого, которое схватывается прежде всего [Зиновьев, 2002, с. 58–59]. Скрытые в нем внутренние связи должны быть выявлены последующим анализом.

Итак, абстракция клеточки должна удовлетворять следующим условиям:

1. Это взаимосвязь нескольких элементов целого.

2. Структурно простейшая взаимосвязь данного целого.

3. Изображение в целом реальной исторически первой формы существования целого.

4. Самая общая и в то же время специфическая черта всех связей исследуемого целого.

5. Это внешняя часть целого, раскрываемая прежде всего.

Абстракция «клеточки» может быть применена лишь к исторически сложившемуся и развившемуся целому и должна отражать такую связь целого, из которой развиваются все остальные, или, по крайней мере, такую связь, в которой все остальные выражаются. Конечно, выявление и понимание клеточки еще не дает всего необходимого для раскрытия процесса развития целого:[161] [«требуется еще масса условий. Но оно дает необходимое условие для этого» [Зиновьев, 2002, с. 58]].

Глава 3. О методе исследования системы атрибутивного знания

§ 8

Выделение основных характеристик «клеточки» вообще позволяет нам сознательно подойти к обнаружению и выявлению «клеточки» атрибутивного знания. Теперь мы можем показать, что введенное и проанализированное выше номинативное знание X — (A) (см. § 1) является не чем иным, как клеточкой атрибутивного знания. Действительно, оно удовлетворяет всем тем требованиям, которые мы предъявляем к «клеточке».

Взаимосвязь X — (A) изображает не единичное атрибутивное знание, а всякое, то есть в ней уже абстрагировано и изображено общее свойство всех атрибутивно-номинативных знаний: определенное строение содержания, определенное строение формы и определенное строение связи между ними. Эта взаимосвязь рассматривается не как нечто застывшее и неподвижное, не просто как знак и обозначаемая им действительность, а как определенное движение, как определенная деятельность — операция практически-предметного сравнения, — которая порождает это знание. Собственно анализ этой деятельности и позволяет зафиксировать атрибутивное знание как особый вид знания. Определение атрибутивного знания через эту деятельность обеспечивает то, что уже в форме номинативного знания схватывается общая и специфическая сторона всякого атрибутивного знания; и эта сторона схватывается как особый вид связи между знаком языка и особым объективным содержанием.

Взаимосвязь X — (A) изображает простейшее по своему строению знание атрибутивного типа. Всякое другое знание атрибутивного типа содержит в своей форме несколько знаков и является результатом нескольких операций практически-предметного сравнения. В то же время всякая попытка разорвать взаимосвязь X — (A) или порождающую ее операцию практически-предметного сравнения на более простые элементы приводит к утере тех черт, которые только и делают эту взаимосвязь знанием, а практически-предметное сравнение — операцией мышления.

Взаимосвязь X — (A) может и должна рассматриваться как изображение исторически первого вида атрибутивного знания, причем как конкретное изображение этого вида. В современной системе языкового мышления этой взаимосвязи ничто не соответствует непосредственно. Наименование предмета «стол» или безличное предложение «морозит» не тождественны этой взаимосвязи, они содержат в себе значительно большее, так как их форма выражена грамматически оформленным словом. Знак, выражающий форму взаимосвязи X — (A), не является словом в собственном смысле. Это не существительное, не прилагательное и не глагол. Это прототип имени вообще. Поэтому всякая попытка непосредственно отождествить какие-либо современные языковые выражения с этой взаимосвязью будет глубоко ошибочной. В то же время введение именно такой взаимосвязи в качестве функционально-генетического прототипа и первоосновы, из которой развились и, соответственно, могут быть выведены все существующие в современном языковом мышлении виды атрибутивного знания, оправдывается, по-видимому, всем тем, что мы знаем про развитие языка и мышления в онто- и филогенезе.

§ 9

Начнем с развития языка и мышления у детей. Описывая свои эксперименты по изучению ранних обобщений ребенка, Н. Х. Швачкин обращает внимание на то, что в возрасте 11 месяцев — 1 года и 7 месяцев дети не различают существительных, прилагательных, глаголов и понимают любое слово только как указание на предмет (на нашем языке — как абстракцию-метку)[162].

«Я иногда пытался варьировать свою собственную речь, обращенную к ребенку, — пишет он. — K стереотипным обращениям: “Где лодка?” или “Дай утюг!” я прибавлял прилагательные. Так, например, вместо обычного требования: “Дай колодец!” я произносил: “Дай красный колодец!” Ребенок подавал мне исходную игрушку — красный колодец. Затем я