Любовь, страсть, интриги византийских императриц - Евгений Викторович Старшов

манглавиями, кости же их отправил на сожжение в квартал Амастриана. А саркофаг Копронима, зеленый и чудный, распилив, использовал на плиты преграды в построенном им дворцовом храме в Фаросе» («Хроника», 131, 44).

66

Так часто именовали Константинополь.

67

Не исключено, что победительнице на «конкурсе красоты» – по крайней мере, существует «Житие» св. Ирины из Хрисобалантона, в котором рассказывается о том, как две сестры-каппадокийки прибыли для этой самой цели в Константинополь, но опоздали. Ирина, как будущая святая, весьма этому обрадовалась, а вот ее сестра, однако, вышла замуж за самого кесаря Варду, брата Феодоры, что вносит большой элемент вероятия в излагаемые житием события, эта женщина – реальное лицо, и дочь ее и Варды была названа в честь своей святой тетки Ириной (см. позже перечисление захоронений в храме монастыря Гастрии). Другое подтверждение – в погребальной речи Льва VI своему отцу, Василию I, в которой он упоминает, что Евдокия Ингерина – его мать и любовница Михаила – приняла участие в том конкурсе красоты, но, как он пишет, судьба уготовала ей руку более достойного человека, т. е. его отца Василия. Тут непонятны две вещи – как могла Ингерина участвовать в конкурсе, уже будучи любовницей Михаила, т. е. не девственной? И если даже так, почему он не выбрал именно ее, хотя имел такую возможность? Что-то тут Лев Мудрый перемудрил. Реабилитировал репутацию своей матери, хотя все всё прекрасно знали? Возможно, если рассчитывал обмануть потомков.

68

Литра – византийская мера веса, 327,45 гр., не путаем с нашим литром мужского рода.

69

Избранный после свержения Феодоры патриарх Фотий, профессор и человек блестящего ума, был больше по нраву василевсу: злые языки утверждали, что Фотий поощряет причудливые забавы императора в виде пародирования церковных соборов, сам принимает в них участие, а василевса спаивает. Приводили пример, что как-то за совместными возлияниями василевс и патриарх поспорили, кто кого перепьет: победил патриарх со счетом 50 кружек против 40, осиленных императором…

70

При этом тело его было расчленено, а пенис наколот на копье и глумливо обнесен вокруг военного лагеря близ древнего Милета; характерно, что ненависть Феодоры к брату не простерлась за порог его жизни: его останки, пусть далеко не все, были заботливо собраны и погребены в монастыре Гастрии, где уже покоилась мать Феодоры и Варды – Феоктиста. По крайней мере, в Х в. там покоилась его челюсть.

71

Размышляя над вопросом, отчего дочери Феодоры (кроме Марии, впрочем, рано умершей) не были выданы замуж еще в регентство матери, Д. Херрин высказывает два предположения: 1) что Феодора могла быть слишком занята делами правления (кажется, не очень убедительно, но именно поэтому остались «в девках» племянницы знаменитейшего василевса Василия II Болгаробойцы, см. последнюю главу), и 2) что она нарочно оставила дочерей в безбрачии, чтоб их потенциальное потомство не отбило трон у Михаила и его потомков, может быть, даже ценой гражданской войны. Так поступила в свое время Пульхерия, сохраняя трон своему брату Феодосию II, и Херрин подчеркивает знакомство Феодоры с этим фактом. А то, что одна из дочерей все же познала брачные радости, не противоречит этой концепции – ведь это случилось еще при жизни Феофила, когда проблема подобного рода не стояла. Что касается ее единственного зятя, Алексея Муселе, тот после смерти принцессы благоразумно сложил с себя титул кесаря и отдалился от двора, кончив жизнь монахом в основанном им же монастыре.

72

Мы уж не говорим о смене рациона – Феодоре в ее скорбях вряд ли было сподручно горевать о чревоугодии. Но многим свергнутым и рассаженным по монастырям государям это доставляло немалую горечь. Вот как Лиутпранд Кремонский описывает, как в Х в. свергнутый василевс Роман I Лакапин встретил своих сыновей: сначала они свергли родного отца, а потом, довольно быстро, настал и их черед: «Когда Роман, их отец, услышал о том, что они прибыли, он возблагодарил Бога, вышел за ворота монастыря им навстречу и с радостным лицом сказал: “Какая, – говорит, – радость, что ваши величества решили навестить здесь наше ничтожество. Полагаю, что именно [сыновняя] любовь, изгнавшая меня из дворца, не позволила вам, [моим] сыновьям, долго там оставаться. Как хорошо, что вы отправили меня сюда перед собой. Ведь братия и те мои товарищи, что посвятили себя служению Богу, не знали бы, как принять императоров, если бы не имели меня, издавна поднаторевшего в имперских церемониях. Готов уж отвар из воды, холодней, чем иней на родине готов; имеются сладкие бобы, овощи и молодой чеснок. Болеют здесь не от морских деликатесов, а скорее от частых постов. Не принимает наша умеренность большой и расточительной свиты; принимает она только ваши величества, которые пришли сюда, дабы не оставить отца в старости”. Пока Роман насмехался над ними так или примерно так, сыновья [его], Стефан и Константин, стояли пристыженные, устремив глаза в землю; не нужно объяснять, насколько неохотно шли они в монастырь; это и так понятно» («Антаподосис», 5, 23). Свергнутый в конце XI в. Никифор III Вотаниат жаловался о своем монашеском житии: «Тяготит меня лишь воздержание от мяса, а об остальном мало мне заботы» (Анна Комнина, «Алексиада», 3,1,1).

73

Вообще, это была для них обычная практика при перепрофилировании христианских храмов в мечети: по понятиям мусульман, человеческие останки оскверняют божий дом. Так были выкинуты из своих могил в храме Св. Иоанна родосские великие магистры ордена иоаннитов, мертвецы из храма Св. Софии, включая венецианского дожа-завоевателя Энрике Дандоло, по этой же причине не сохранились захоронения королей Лузиньянов в соборе Св. Николая в кипрской Фамагусте (даже теперь это – мечеть Лала Мустафы-паши, и из готической башни «растет» минарет), и т. п. Даже при взятии Каменца-Подольского в 1672 г. – «чтобы не оскверняли стоп султана усопшие Христиане – могилы были разрыты, гробы вынуты из земли и увезены далеко за город». Кроме того, заманчивой была и возможность пограбить знатных покойников, что, в частности, было немедленно проделано на Родосе.

74

По данным С.А. Иванова, всего в усыпальнице было 10 порфирных саркофагов; из них уцелели 8: 5 – в стамбульском музее, 2 – на заднем дворе храма Св. Ирины (один без крышки), 1 – во