Мой верный - Эмилия Грин

увижу своих дочерей. Хорошо, что в этот момент в палату вернулся Артем, толкая перед собой инвалидное кресло. Не произнося ни слова, он аккуратно перенес меня в новый «транспорт» и подтолкнул кресло к выходу. До нужного отделения, где нас уже ждала Юлия Владимировна и еще один неизвестный мне врач, мы добрались молча.

А потом Артем поднял меня на руки, и через толстое стекло отделения патологии новорожденных я впервые увидела своих храбрых дочерей. Вернее, их маленькие сморщенные лица. Девочки спали, тесно прижавшись друг к другу в одном кувезе. Такие беззащитные. Рядом с одной из дочек лежала игрушка — вязаная осьминожка, щупальце которой малышка сжимала своей ручкой.

— Мои родные, — прошептала я, прижимая лоб к стеклу, чтобы лучше разглядеть двух крошек с сильными сердечками.

Это зрелище и стало отправной точкой моего скорого выздоровления, потому что девочкам нужна была крепкая и выносливая мама, сражающаяся за их здоровье, как львица.

— Александра, думаю, завтра вам можно будет зайти к ним на несколько минут. Мы стараемся надолго не разлучать маму и детей, даже если малыши в тяжелом состоянии. Мама дает тактильное общение через кувез. Разговаривает, поет песенки, — серьезная седоволосая женщина внезапно улыбнулась. — У вас прекрасные девочки. Как правило, детки, родившиеся на тридцать четвертой неделе, достаточно быстро адаптируются, и в дальнейшем они ничем не отличаются от своих сверстников.

— Что это за игрушка там у них? — пробормотала я.

— Это наши медсестры вяжут. Щупальца имитируют пуповину внутри маминого живота, и недоношенные малыши хватаются за них ручками, — негромко пояснила она.

— А… нельзя мне к ним сейчас?

— К сожалению, вы еще слишком слабы, и сами нуждаетесь в постоянном наблюдении. Но Артем Александрович очень просил разрешить привести вас сюда хоть на минутку. Я скоро поднимусь к вам, и мы обо всем поговорим.

* * *

Когда мы с Артемом вернулись в палату, он помог мне устроиться на кровати, присаживаясь рядом. Некоторое время мы задумчиво разглядывали друг друга, так, будто увиделись впервые после долгой разлуки. Наконец Артем тихо проговорил:

— Нужно придумать им имена. У тебя есть варианты?

— Вообще-то есть. — Я хитро поиграла бровями. — И они идеально подходят девочкам.

— М?

— Твою маму ведь звали Вера?

— Вера, — подтвердил он до дрожи тихо.

— А мою Люба. — Я издала звонкий смешок. — Думаю, нашей семье не помешает еще немного Веры и Любви. Согласен?

— Согласен, — непривычно сиплым голосом прошептал мой Темный Артем.

Полгода спустя

Июнь

Сочи

— Поздравляю наших маленьких принцесс! Желаю не капризничать, не болеть, слушать папку, но больше маму! — Паша отсалютовал мне стаканом с соком, поправив праздничный колпачок.

Я вернула нашему крестному улыбку, напоровшись на высокомерный взгляд его девушки. Да-да, Левицкий прилетел в сопровождении шикарной блондинки с ногами от ушей. Несмотря на активное солнце, его новая пассия была с полным боевым раскрасом: жирная подводка, ярко-красные губы и детальный контуринг.

Внезапно я поймала себя на мысли, что не взяла с собой ничего из косметики. Вообще забыла, когда красилась в последний раз. Тут бы душ успеть принять.

Почувствовав на себе взгляд Артема, я посмотрела на мужа. С лицом, будто выучил мой язык любви, он подмигнул, а его губы сложились в некое подобие воздушного поцелуя. Ответив ему тем же, я покосилась на веранду, где под навесом в компании няни и Елены отдыхали девочки.

Около месяца назад мы всей честной компанией, включая непоседу Лаки, перебрались в Сочи. В тот самый дом, откуда и началась наша такая непростая история любви. Решили, что море и солнце пойдут нам на пользу, потому что внутренние ресурсы неумолимо подходили к концу. Я поняла это, когда случайно покормила Любу два раза подряд, а Верочка осталась голодной. Вот такая мать-перемать.

Сегодня моим девочкам исполнилось по полгодика, а на днях они подарили нам большой повод для радости — начали самостоятельно переворачиваться со спины на животик, сопровождая сие действие беззубыми улыбками. И теперь я могла с уверенностью сказать — мы справились.

Хотя в первое время было непросто. Около месяца мы провели с дочками в перинатальном центре и получили на выписку два листа с диагнозами, которые было страшно читать. Но мы с Артемом были настроены решительно — смотрели на наших крошек, как на абсолютно здоровых детей!

Каждый день к нам приезжали массажисты и специалисты по грудничковому плаванию, а я, с трудом, но наладила грудное вскармливание. Спустя два месяца после выписки нам удалось отказаться от всех сильнодействующих лекарств, заменив их гомеопатией, а еще через несколько недель отказаться и от нее.

Когда выпадала свободная минутка, я продолжала работать с Надеждой Павловной, помогающей мне не растерять запал в самой главной войне — войне за здоровье наших дочерей! Психотерапевт поддерживала во мне уверенность, что девочки со временем ничем не будут отличаться от своих сверстников. Каждый наш разговор начинался с упоминания очередного известного человека, родившегося недоношенным. Например, Марк Твен, Альберт Эйнштейн или Анна Павлова.

Несмотря на помощь Артема, няни и Елены, к пяти месяцам мое состояние приближалось к зомбическому. Сказывался постоянный недосып из-за бесконечных ночных кормлений. Но за все это время я не видела ни одного кошмара.

В общем, было решено сменить локацию, и на некоторое время перебраться к морю и солнцу.

Пока мы с девочками совершенствовали малышковые навыки, Артем прямо из дома трудился над запуском нового кафе на черноморском побережье, которое открывалось в следующем месяце в тестовом режиме. В душе я немного завидовала мужу, ведь после моих незапланированных родов, я больше не появлялась в кондитерской — возможности выехать из дома практически не было, в принципе, как и желания. Я до сих пор покрывалась мурашками при воспоминании об одном из самых жутких моментов моей жизни, когда увидела, как его внедорожник взлетает на воздух.

Артем заверил меня, что все виновники понесут наказание, и что Толя почти сразу вышел на заказчиков. Разумеется, имен мне никто не назвал, да и вряд ли бы они мне что-то сказали. Единственное, о чем я попросила — действовать в рамках закона, не устраивая самосуд. Надеюсь, Артем меня услышал.

Кстати, муж выписал премию официантке, которая задержала меня у входа, и эти пару минут оказались спасительными для четырех жизней. К счастью, во время того пожара на парковке никто не пострадал. Первые дни об этом происшествии трубили во всех новостях, но со временем ажиотаж поутих, и в «Патриках» вновь нужно было бронировать столики заранее.

Что касается пекарни… На время моего декрета управление взял на себя Паша. Да, нашему неугомонному крестному