Космология и практика сибирского шаманизма - Елена Вадимовна Нам

посредством интерпретации первичных телесных и телесно-смысловых ситуаций, постепенно обретающих культурно значимые символические формы. В качестве теоретической базы исследования использованы феноменологические теории Э. Гуссерля и М. Мерло-Понти, которые с необходимостью были дополнены оригинальной теорией Ж. Деррида. В первой части раздела будет дан феноменологический разбор опыта телесности. Вторая часть представляет собой рассмотрение перехода от опыта телесности к его знаковым репрезентациям. В третьей части представлен анализ того, как опыт телесности и его осмысление отражаются в шаманской практике и формируют особую идеологию. В силу сложности заявленной проблематики все выводы, сделанные по итогам исследования, носят предварительный и дискуссионный характер.

Феноменология телесности (перцептивный опыт)

В феноменальном мире тело человека занимает особое положение. Границы, благодаря которым мы устанавливаем сложные отношения с миром природы (отождествляем или, наоборот, противопоставляем) и формируем многообразный мир культуры, проходят внутри нашего тела, а точнее – являются результатом различных вариантов телесного опыта. Для достижения целей нашего исследования необходимо рассмотреть три модуса, или способа существования, основанных на разных вариантах телесного опыта. За основу рассмотренной ниже классификации были взяты выделенные Ж. П. Сартром типы бытия: бытие-в-себе, бытие-для-себя и бытие-для-других [1371], которые были рассмотрены сквозь призму телесного существования человека в теории восприятия М. Мерло-Понти [1372].

Тело, растворенное в мире природы, обладает особым способом существования – оно существует «в-себе». В этом случае «оно, подобно механизму, функционирует единообразно» и «пребывает в абсолютном неведении относительно себя и мира» [1373]. «У бытия-в-себе вовсе нет внутри, которое противопоставлялось бы некоторому вне и которое было бы аналогично суждению, закону, сознанию себя. У в-себе нет сокровенного: оно сплошное». «Оно… не знает изменчивости». «Оно само безгранично и исчерпывается бытием». «… оно в принципе ускользает от времени» [1374]. Этот тип бытия находится вне любого опыта. В нем отсутствуют пространство и время, господствует необходимость.

Мир становится доступным нашему опыту благодаря восприятию. Наряду с существованием-в-себе появляется существование-для-себя, поскольку человек открывает для себя мир и делает это посредством собственного тела. В отношении существования-для-себя уместно использовать словосочетание «первичный опыт», поскольку он имеет целый ряд особенностей по сравнению с другими вариантами опыта, вырастающего на его основе. Понятием «первичный опыт» можно определить все то, благодаря чему мы открываем для себя мир и взаимодействуем с ним здесь и сейчас, то, что Ж. Деррида определяет как «акт живого бытия», как «живое настоящее, самоприсутствие трансцендентальной жизни» [1375]. Первичный опыт – это прежде всего опыт различений. Важнейшее значение в любом перцептивном опыте имеет акт внимания, который представляет собой активное формирование объекта, прояснение того, что раньше существовало только в виде неопределенного горизонта. Выделяются передний план, который имеет четкий фокус, и фон, имеющий более размытые очертания. Внимание порождает ситуацию интенциональности, нацеленности на предмет. «Акт внимания укоренен в жизни сознания» [1376]. Сознание и есть некоторое внимательное «разглядывание» мира, формирующее его предметную сферу. Сознание есть то, что формирует границы, очерчивает конечное в бесконечном. В то же время любой акт внимания – это вариант телесного опыта, связанного с тактильными, зрительными, слуховыми и т. п. ощущениями (Следует отметить условность употребления понятия «ощущение», поскольку в опыте мы не можем выделить чистых ощущений, предшествующих восприятию. По мнению Мерло-Понти, чистое ощущение есть искусственный конструкт, порожденный научным знанием). Сознание как интенция вызревает внутри тела, являясь его продолжением, расширением его горизонтов. «Сознание есть бытие в отношении вещи при посредстве тела» [1377].

В. Молчанов предлагает рассматривать первичный телесный опыт как систему первичных телесных суждений, «которые, как и суждения в обычном смысле, претендуют на истину, но могут оказаться ложными» [1378]. Они предшествуют ментальным суждениям (то есть суждениям в обычном смысле), составляют их почву. Первичный телесный опыт предполагает переход из мира необходимости в мир возможности. Например, «ощущение тяжести мы можем считать телесным суждением» [1379]. Осуществляя первичные различения, мы уже наделяем мир значением, судим о нем. Поэтому «всякое восприятие – это мышление о восприятии», восприятие – это «акт, который сразу же, наряду с набором данных, создает и связующий их смысл» [1380]. В то же время, по мысли Мерто-Понти, любое телесное суждение рождается из движения, вернее, в движении. Любое движение является одновременно движением и осознанием движения [1381]. Следуя данной логике рассуждений, мы можем выделить неделимую триаду, составляющую основу первоначального опыта: восприятие-суждение-движение. Движение и его значение слиты воедино. Это значит, что тело несет в себе смысл, но не полагает его вовне, внутреннее и внешнее еще не различимы.

Кроме опыта различений, необходимого для взаимодействия с миром, существование-для-себя предполагает еще и иного рода раздвоенность. Человек не только открывает мир для себя и вокруг себя, но и себя-вне-мира. Тело изначально не дано человеку всего лишь как вещь среди мира вещей. С помощью тела мы выделяем и наблюдаем внешние объекты, но наблюдать свое тело как вещь мы не можем. Тело выступает своего рода осью, вокруг которой конституируется мир вещей и «лики всех объектов» обращены к этому центру [1382]. Все, что окружает тело как источник перцептивного опыта, как бы стягивается к нему, группируется вокруг него, как периферия по отношению к ядру. Поэтому тело не может быть фрагментом пространства, оно формирует его и задает его параметры. У мира нет и не может быть другой центральной оси, кроме тела, вовлеченного в акт восприятия. В то же время, конструируя пространство, тело включается в его структуру особым образом. Контур тела представляет собой границу, которую обычные пространственные отношения не пересекают. Пространство телесное и пространство внешнее представляют собой разные измерения. «Мое тело не воспринимается мной как набор сосуществующих в пространстве органов. Это – моя неделимая собственность» [1383].

Время, как и пространство, рождается из первичного перцептивного опыта и тесно связано с актом внимания, с ситуацией интенциональности. Тело как целостность не имеет временной структуры, поскольку время, как и пространство, требует различения и разделения. В самих вещах времени тоже нет. По мысли М. Мерло-Понти, «в самих вещах будущее и прошлое пребывают в своего рода вечном предсуществовании и вечном постсуществовании» [1384]. Внимание требует последовательного сосредоточения на тех или иных предметах, поэтому мы можем говорить о том, что время рождается в интенциональном акте и устанавливает соответствия между значимыми движениями, между смыслами, между пространственными отношениями. Оно имеет функцию упорядочивания наличных переживаний. При этом вид временной перспективы, по мысли Э. Гуссерля, аналогичен перспективе пространственной. Чем дальше мы отдаляемся