Космология и практика сибирского шаманизма - Елена Вадимовна Нам

собой принесло. Поэтому в начале каждого года (а затем и более длительных циклов) мир как бы рождался заново в соответствии с сакральными образцами. Хотя полная отмена времени была лишь видимостью, и в начале нового цикла мир был уже немного другим.

Кроме этого, сама возможность измерения времени открывала пути для выхода из него. Если время делится на отрезки, неизбежно есть нечто, что существует между этими отрезками и гарантирует дискретность временно́го потока [1348]. Между отрезками времени может находиться только отсутствие времени. Безвременье характеризует не только переход от одного цикла к другому. Оно незримо присутствует как в биологических, так и в социальных ритмах, маркируя переходные состояния: начало или конец дня (или сезона), переход из одной возрастной (и/или социальной) группы в другую и т. д. Все варианты межвременны́х промежутков представляли собой исключительную опасность. Во всех этих ситуациях человек скорее рисковал выпасть из времени и, по всей видимости, периодически выпадал из него, чем сознательно его аннулировал. Поэтому переходные состояния обставлялись сложными ритуалами, позволяющими более или менее безопасно миновать безвременье.

Пространство представляло собой зримый образ времени и поэтому также разворачивалось в концентрическую схему. Отсутствие представлений о непрерывном и равномерном течении времени способствовало формированию неоднородного пространства. Максимумом сакральности обладала та точка в пространстве, где совершился акт творения, то есть центр мира – мировая ось в ее многочисленных вариантах. Сакральный центр был вписан в серию все увеличивающихся входящих друг в друга пространств, которые по мере удаления от центра становились все менее сакральными [1349]. Поскольку пространство имеет такой же дискретный характер, как и время, то, естественно, оно предполагало и качественную неоднородность входящих в него сегментов. Перемещение из одного локуса в другой или же нахождение в особом месте пространства (например, перекресток, пещера, отверстие в земле и т. д.) могло сопровождаться выпадением из утвердившейся пространственно-временной системы координат.

Экзистенциальное прочтение теории мифа К. Леви– Строса

Теория мифа К. Леви-Строса способна породить у вдумчивого читателя интересные ассоциации. Возможно, некоторые из них могут представлять определенный научный интерес.

Сравнение жизни человека с романом или повестью, то есть с придуманной и рассказанной кем-то историей, уже давно никого не удивляет. Однако решиться провести параллель между человеческой жизнью и мифом очень трудно. Они кажутся слишком разными и несопоставимыми. Человеческая жизнь абсолютно индивидуальна и неповторима, миф же, наоборот, актуален именно для большой социальной группы, он подтверждает строго определенные коллективные ценности, рассказывается в неизменном виде и передается таковым из поколения в поколение. Кажется, что есть только один аргумент, который мы можем выдвинуть в защиту данного сравнения. К. Леви-Строс писал о том, что мифы не имеют авторов. «Когда миф рассказан, индивидуальные слушатели получают сообщение, которое приходит, собственно говоря, ниоткуда. По этой причине ему приписывают сверхъестественное происхождение» [1350]. У истории человеческой жизни тоже нет автора, она тоже как будто приходит ниоткуда. Поэтому приход нового человека в мир всегда был окутан тайной сверхъестественного.

Однако вглядимся более пристально в два этих удивительных явления. Прежде всего давайте сравним, как изменялось отношение к мифу и к человеческой жизни в представлениях самого человека. На первом этапе миф был абсолютной реальностью, воплощал собой сакральные образцы, по которым выстраивалась вся жизнь человеческого коллектива. Он нес в себе некий высший смысл. На втором этапе миф постепенно утратил свою реальность, превратился в сказку, вымышленную историю, которая могла получать самые разные интерпретации. Но все равно миф казался слишком парадоксальным и непонятным с точки зрения здравого смысла. На третьем этапе выяснилось, что миф имеет четко определенную структуру, стремится разрешить противоречия, возникающие у человека в процессе его мыслительной деятельности. Миф вполне рационален, и его смысл может быть объяснен.

Определение смысла человеческой жизни также менялось с течением времени. Изначально жизнь человека так или иначе соотносилась с сакральными образцами. И именно связь со сферой сакрального наделяла жизнь человека смыслом. Считалось, что и жизненный путь предопределен свыше. Очень долгое время эта линия была магистральной. И сейчас она имеет определенное значение. Наступление второго этапа возвестил Ф. Ницше. Смерть бога лишила человека надежды на обретение смысла жизни где-то вовне. Он должен был либо искать его в себе самом, либо сконструировать. Парадоксальность и абсурдность мифа может служить хорошей иллюстрацией абсурдности человеческой жизни, лишенной смысла. И человек начал учиться жить в абсурдном мире, приглядываться к нему, искать смысл в отсутствии смысла и любить абсурд. Может ли линия жизни человека быть понята и объяснена, подобно мифу, и обрести не сверхъестественный, а вполне рациональный смысл? Как правило, мы рассматриваем нашу жизнь как синтагматический ряд, как некоторую последовательность событий, полную случайностей. И неизбежно задаем себе вопрос: для чего мы проживаем каждое мгновение, утекая в никуда вместе с течением времени? Какой в этом смысл? Проблема заключается в том, что смысл нельзя обрести в текучести событий, но только в чем-то пребывающем, остающемся неизменным.

А если мы предположим, что жизнь каждого человека имеет свою внутреннюю, скрытую структуру, подобную мифу? Тогда возможно, что именно она остается вневременной, неизменной и определяет жизненный смысл. Выявить структуру жизни отдельного человека очень сложно. Мы не имеем наличного текста, с которым можно работать, как с мифом. Автобиографии могут быть очень субъективны и акцентировать свое внимание на том, что казалось важным для автора, но, может быть, не столь значительным для выделения структуры. Важными могут быть самые незначительные события и мысли. Но, не будучи зафиксированным, поток нашей жизни очень быстро утекает в прошлое. Миф можно изучать в различных вариантах его бытования в культуре, а жизнь уникальна и неповторима. Если синтагматика нашей жизни нам понятна, и мы с легкостью можем проследить ее, то парадигматика жизни почти эфемерна.

Но это не значит, что выявить структуру жизненного потока невозможно. Ее очень трудно уловить, но в течение всей истории своего существования человек пытался это сделать. Эту мысль можно проиллюстрировать. Что такое судьба человека, как не предопределенная и неизменно данная структура его жизни? Может ли человек изменить ее? Нет. Но поскольку она находится вне времени и не утекает вместе с ним, значит, ее можно узнать. Что такое интуиция? Это способность переключаться с синтагматической составляющей нашей жизни на парадигматические отношения составляющих ее элементов и ощущать ее вневременной пласт. Ведь иногда мы интуитивно чувствуем, что в нашей жизни должно что-то произойти. Люди с развитой интуицией делают это достаточно легко. И разве не чувствуют некоторые люди буквально с детства свое предназначение в жизни, а потом твердо