Космология и практика сибирского шаманизма - Елена Вадимовна Нам

Почти с уверенностью можно сказать, что серьезные научные открытия являются результатом соединения множества ассоциаций на определенную тему. Эти ассоциации могут накапливаться в течение длительного периода времени, возможно, с раннего детства, и в один момент они складываются в единую картину. Это называется озарением. Потом остается лишь перевести эту ассоциативную картинку в синтагматическую цепочку, чтобы сделать доступной для научного анализа. В этом смысле научная интуиция сложнее творческой, не требующей перевода ассоциативных идей на язык строгой логики. Человеческая мысль в поисках нового знания движется не только от общего к частному и от частного к общему, но и от парадигматики к синтагматике (и обратно) в самом широком жизненном контексте. Чем шире этот контекст, включающий большой объем усвоенной информации и пережитого жизненного опыта, тем значительнее может быть научная теория.

Время и пространство в шаманских практиках

По мнению Ю. М. Лотмана, человек постоянно осуществляет перевод иконических языков на словесно-дискретные и обратно (= парадигматика ↔ синтагматика). Это отражает биполярность мышления, является следствием двуполушарности нашего мозга. Мы постоянно сталкиваемся со сложностями такого рода перевода. Первобытный человек, так же как и мы, сталкивался с этой проблемой и находил эффективные средства ее решения. Многие из этих средств получили свое воплощение в шаманских практиках. О некоторых из них речь пойдет ниже.

В шаманизме, как и в целом в архаических и традиционных культурах, существует особое отношение к состоянию сна. В Сибирском регионе шаманам приписывалась способность видеть во сне причину болезни (или духа-носителя болезни), предсказывать судьбу человека, советоваться со своим духом-помощником, а также путешествовать в мир духов. Иногда, помимо шаманов, могла выделяться особая категория сакральных лиц – сновидцев, которые не просто толковали чужие сны, а видели свои собственные сны и на их основе давали те или иные советы и предсказания. Эта практика была распространена повсеместно. У древних греков существовало большое количество храмов и оракулов, где на основе снов давались предсказания и предписывалось лечение. Многочисленные упоминания об этом можно встретить, например, у Страбона и Павсания. Конечно, человеческие сны имеют сложную природу и требуют комплексного подхода для их изучения. Однако попытаемся немного приблизиться к разгадке природы снов с учетом всего, что уже было сказано выше.

Думается, каждому снились сны, подобные одному сну из моего детства. Однажды мне приснилось, что я проспала и опаздываю в школу. Я очень тороплюсь, делаю все быстро, одеваюсь и бегу. Главная тема сна – страх и беспокойство по поводу возможного опоздания. Я забегаю в школу в самый последний момент, после чего звенит звонок. Звонок звенит долго и упорно, тут я просыпаюсь и понимаю, что это звонит мой будильник, который меня и разбудил. Каждый, кто видел подобные сны (вне зависимости от их содержания), наверное, удивлялся, как два разных потока длительности (события сна и события реальности) смогли синхронизироваться таким образом, что будильник и школьный звонок зазвенели одновременно. Меня этот вопрос волновал очень долго, пока не нашлась его разгадка. А разгадка оказалась очень проста. Мой сон начал сниться мне тогда, когда зазвенел будильник. Основу сна составляют ассоциации. Ассоциации не разворачиваются во времени, они одномоментны. Звонок будильника мгновенно вызвал в моем мозгу набор ассоциаций на определенную тему. А в процессе просыпания, который длился несколько мгновений, то есть имел определенную длительность, все эти ассоциации сложились в синтагматическую цепочку. Мой сон был простым и представлял собой вариацию на одну тему. Но сны могут быть гораздо более сложными, включать в себя несколько тем, и тогда по своей структуре они будут очень напоминать мифы. Может быть, сны – это царство ассоциаций, и только в момент просыпания наш мозг синтагматизирует их в историю, которую мы затем рассказываем своим близким. Часто мы не можем вспомнить сон, потому что по разным причинам происходит резкое пробуждение. В сознании всплывают какие-то обрывочные образы, но они упорно не хотят складываться в рассказ. Возможно, что в данном случае временной лаг между сном и бодрствованием (пробуждение) оказывается слишком коротким, чтобы развернуть наш сон в цепочку, а запоминается только то, что синтагматически выстроено. Вполне вероятно также, что процесс пробуждения как переходное состояние необходим, чтобы осуществить данное развертывание.

Сон вырывает нас из привычного потока времени, дискретного по своей сути, и возвращает (хотя и частично) в состояние чистой длительности. Не случайно у австралийских аборигенов сакральное пра-время носит название «Время Сновидений» [1351]. Это интереснейшая из ассоциаций архаического мышления. И теперь можно попытаться уточнить представление А. Бергсона о чистой длительности. Чистая длительность (или абсолютное время – по терминологии физиков) не дискретна, находится вне любых единиц измерения, не разворачивается в пространстве. Значит, она находится всегда и везде, либо (что одно и то же) нигде и никогда. Ассоциации также существуют вне времени и не разворачиваются в пространстве. Значит, потенциально чистая длительность содержит в себе бесконечное число ассоциаций, и все они могут одновременно присутствовать в одном мгновении. В процессе сна мы выхватываем какое-то количество ассоциаций из потока чистой длительности и тем или иным образом соотносим с нашим наличным жизненным опытом и имеющимся багажом знаний. Первобытный человек имел очень небольшой «background» и, конечно, в этих условиях сны как неисчерпаемый банк ассоциаций играли важнейшую роль в его жизни. (Вспомните роль ассоциаций и их соотнесения с жизненным опытом для выработки меры времени, о чем шла речь выше.)

Чем занимались шаманы-сновидцы? Они во сне отыскивали нужные ассоциации, выхватывали их из потока чистой длительности и соотносили с конкретной жизненной ситуацией человека, нуждавшегося в помощи. Схожие механизмы действовали в ситуациях, когда шаманы актуализировали свою способность внутреннего «видения». Эта способность реализовывалась в ситуации фактического бодрствования, но представляла собой особый механизм выхода из потока времени путем зрительной депривации. Этот механизм позволял шаману «видеть» ту систему связей, которая остается за пределами словесно-дискретного восприятия реальности. Кроме шаманов, в рамках Сибирского региона и далеко за его пределами существовали различные ритуальные специалисты, которые использовали схожие когнитивные механизмы. Неудивительно, что в мифах многих сибирских народов первые шаманы приравниваются к культурным героям и обнаруживают в себе черты демиургов. Можно ли все еще говорить о том, что шаманы использовали какие-то сверхъестественные приемы? Нет, они лишь повторяли приемы мыслительной деятельности своих далеких предков, создавших особую пространственно-временную структуру реальности и установивших правила эффективного взаимодействия с ней.

Наиболее загадочной в шаманизме является практика шаманских путешествий, предполагающая наличие многомерного пространства и способности шамана с большой скоростью (или мгновенно) преодолевать огромные расстояния и