Космология и практика сибирского шаманизма - Елена Вадимовна Нам

друг с другом миры не могут быть совершенно разными, иначе они не могли бы вступить во взаимодействие друг с другом. Любые изменения в картине мира имеют под собой определенные закономерности, заданные нашим образом мышления и способностью особым образом измерять время.

Альтернативность бытия

В традиционных и архаических культурах мы наблюдаем стремление не придавать значения временной альтернативе бытия, производить периодическое аннулирование времени. Поэтому все внимание сосредоточено на пространственной альтернативности реальности, на различных вариантах взаимодействия с иными мирами, обмена информацией и на путешествиях в этих мирах. Мир, где господствовала христианская идеология, породил другое соотношение. Он значительно ограничил пространственную альтернативу, тем самым увеличив возможности для развертывания временной перспективы бытия. И человек прекрасно освоился, путешествуя по линии времени. Он получил возможность накапливать и анализировать большие объемы информации, активно познавать прошлые эпохи и культуры и теперь уже свободно моделирует различные варианты будущего. То есть, возможно, мы имеем дело не с эволюцией, а с постепенным перемещением человечества по линии времени из одной реальности в другую. И в каждой из них человек создает свою картину мира, которая так или иначе коррелирует с предыдущими и последующими вариантами. Точно так же человек способен перемещаться из одной реальности в другую, изменяя временную перспективу и останавливая поток времени. Мы лишь меняем векторы движения.

Современный мир вышел на новый виток – он принципиально альтернативен. И человек стремится освободиться от любых ограничений (в том числе пространственно-временных) не только в образе жизни, но и в образе мышления. Актуальность шаманских практик в современном мире, как и широкое распространение различных вариантов виртуальной реальности, лишь подтверждает стремление человека раздвинуть пространственно-временные горизонты. Перемещаясь в пространстве и во времени, человек не становится лучше или хуже, добрее или злее, умнее или глупее, он просто изменяется в соответствии с определенными законами и правилами, как изменяется и реальность, в которой он живет. В целом мы просто движемся в том направлении, которое когда-то указал К. Леви-Строс, написав, что человек во все времена и эпохи мыслил одинаково хорошо [1363]. Добавим, что он просто может мыслить по-разному.

5.2. Феноменология телесности: от опыта к идее (шаманский контекст)

Изучение знаковой природы человеческой коммуникации позволило приоткрыть завесу тайны многих далеких (и не столь далеких) от нас в пространстве и во времени культур, сделав образ «другого» более понятным и притягательным. В то же время человеческая мысль, значительно продвинувшись в изучении своих оснований, а именно механизмов осмысления человеческого способа бытия, устремилась за собственные пределы на поиски наивного, дорефлексивного контакта с миром, с «миром до знания» [1364]. Знак репрезентирует присутствующее в его отсутствии. Существование в культурном пространстве позволяет нам заменять вещь ее знаком, отсрочивать встречу с ней путем замены живого опыта присутствия абстрактной идеей [1365]. Однако развитие культуры с неизбежностью приводит к усложнению знаков, которые, по мысли Ч. Пирса, «растут» и постоянно обрастают новыми, не свойственными им изначально значениями [1366]. В связи с этим существует все возрастающая опасность удаления от изначальных смыслов, их забвения и утраты. «Становится все более и более трудно реконструировать присутствие акта (акта чистого мышления – прим. автора), погребенного под историческими наслоениями» [1367]. Феноменологическая редукция, провозглашенная Э. Гуссерлем, «выводит из игры все конституированное знание и настаивает на необходимости отсутствия исходных предпосылок» [1368]. Таким образом феноменология предпринимает попытку убрать посредников между человеком и миром, разоблачить тезис о непознаваемости «вещи-в-себе» и осуществить возврат к живому переживанию мира через присутствие в нем. Мы должны «снять» тот базовый слой культуры, который выражается в знаках (словах, жестах, образах и т. д.), с тем чтобы обнаружить под ним и описать первоначальный перцептивный опыт, выступающий в качестве источника любых смыслов.

Традиционные и архаические культуры, базирующиеся на мифологическом способе мировосприятия, содержат в себе отголоски того периода, когда происходило активное конструирование смыслов и ценностей, призванных выразить первичные переживания живого бытия, когда знаки в полной мере несли в себе энергию этих переживаний и в то же время уже содержали в себе зерно будущей независимости человека от переживаемой реальности, его способности переплавлять любой опыт в идею. «Миф удерживает сущность в явленности, мифический феномен – это не репрезентация, а вид подлинного присутствия» [1369]. Поэтому на сегодняшний день продуктивное продвижение по пути изучения «первобытного» способа коммуникации человека и мира с неизбежностью требует возвращения к активному конституированию смыслов, перехода на такой уровень экзистенции, который позволит возродить мифологическое пространство в собственном переживании и в собственном актуальном восприятии. Осуществление такого рода «редукции» вряд ли возможно в полной мере, однако следование данному вектору движения способно принести реальные результаты.

В рамках дорефлексивного контакта с миром первичные переживания бытия основываются на телесных ощущениях, поэтому различные варианты первичного опыта являются теми или иными модификациями телесно-смысловых ситуаций. «Тело – это то, что сообщает миру бытие» [1370]. В ситуации постулирования первичных чувственно-конкретных (тяжелое/легкое, теплое/холодное, переднее/заднее и т. д.), а также фундаментальных абстрактных различений (человек/мир, природа/культура, внутреннее/внешнее и т. д.) тело осуществляет роль посредника между переживанием и порождаемым им смыслом, является первым носителем значения, а также универсальной границей, очерчивающей контуры человеческого бытия. Кроме этого, тело становится каналом коммуникации, посредством которого осуществляется передача информации и обмен ценностями между субъектами. Ситуация обмена – одна из ключевых в традиционных культурах, она утверждает принцип интерсубъективности, принцип существования другого, через контакт с которым обретается собственное бытие. Контакт может осуществляться на самых разных уровнях, формирующих разные измерения пространства и времени. Мир вещей обменивается с нами информацией так же, как и мир идей. Любая природная и культурная «сущность» – это как минимум «реплика» в глобальном диалоге, где происходит обмен информацией и значениями по поводу пережитого и осмысленного опыта существования.

С учетом всего вышесказанного можно предположить перспективность и продуктивность изучения вариантов и возможностей конституирования культурных смыслов через переработку различных видов телесного опыта, а также самого механизма движения от опыта к идее через коммуникативные (символические) коды телесности. Уникальное значение в рамках традиционного мировоззрения имеют шаманистические культуры, в которых опыты телесной трансформации шамана, существования на границе миров, телесного перемещения (перехода) между мирами формируют ядро традиции и являются основой множества ритуальных практик. В то же время именно телесные практики шаманов в наименьшей степени поддаются научному объяснению, поскольку не укладываются в рамки символических интерпретаций и зачастую противоречат физическим и физиологическим законам, сформированным в рамках рационалистической парадигмы.

В данном разделе предполагается рассмотрение отдельных (ключевых) элементов шаманизма