Из огня да в полымя. Книга 4 - Серг Усов

и эргономики провели неплохую работу. Я ж готовился к посещению, прочитал соответствующую литературу, которую мне Олег подогнал, без стеснения эксплуатировав отца, Фёдор Ильич в вопросах производства не одну собаку съел.

Большинство работников — женщины, от недавно закончивших школу до почти что пенсионерок, их тут человек сорок. Мужиков вдвое меньше, в основном наладчики и грузчики. Автокар на весь цех я увидел один, а в основном мешки с сырьём или готовым продуктом перемещают на больших ручных тележках. Начальник этого хозяйства внушительных размеров тётка с крашенными в жёлтый цвет вьющимися волосами.

— Я тут пофотографирую кое-что? — спрашиваю у неё, поставив портфель на длинный стол из нержавейки, располагавшийся у высокого окна и извлекая айфон.

— Конечно-конечно. — закивала она.

Ещё бы мне тут кто-то что-нибудь посмел запретить. Я ж здесь особо важная персона. Даже рядовые работники, хоть и заняты делом, нет-нет да и бросают на меня любопытные взгляды. А я тоже сюда не прохлаждаться пришёл. Наше начальство, не только банковское имею в виду, а вообще всех подразделений холдинга и само руководство Инвест-гаммы любит смотреть всякие фотоотчёты и фотоальбомы, текстов докладов им почему-то всегда не хватает. Я конечно не профессиональный фотограф, но сделать нужные снимки в нормальном качестве мой крутой айфон позволяет. Сегодня же отошлю Васильчиковой — зря что ли её на мою голову навязали? — пусть начинает их обрабатывать, хоть в старом, добром Фотошопе, хоть в новой программе, систематизировать и верстать постранично. Тексты под снимками мы с Олегом уж придумаем, когда я вернусь в офис. А чтобы не пришлось над ними слишком уж корпеть, морщить лоб, вспоминая, о чём мне тут на уши давят, я включил диктофон. Забуду что-то — прослушаю.

В следующем здании, куда мы вошли спустя минут сорок, среди пары десятков рабочего персонала в синих халатах, вручную сортирующих на круговом конвейере серого цвета брусочки, я сразу ж увидел бывшую соседку из первого подъезда, молодую, чуть старше тридцати пяти, но скверную и склочную бабу. Постоянно, помню, когда я музон в своей Ласточке утром или поздно вечером на полную врубал — с басами, всё, как положено — выбегала на балкон и начинала мне угрожать, что типа в полицию позвонит.

И один раз гадина действительно позвонила. Именно из-за этой дуры у меня и состоялось первое знакомство с вновь назначенным участковым Василием Васильевичем, и знакомство очень неприятное. Не помню, как её зовут, то ли Людка, то ли Ленка. Мужика ей надо нормального, а не того дохлого мужичка, которого она себе нашла. Бабе надо думать о своём потомстве, а от такого мужа какое оно может быть? Вот и родили какого-то пугливого задрота. Его сверстники во дворе постоянно шпыняют. Шпыняли, вернее. Как сейчас, не знаю. Ладно, для меня эта дура уже в прошлом. Но из любопытства послушал её мысли:

" — .. неужели и правда, как девчонки из заводоуправления болтают, будет серьёзное расширение завода? Хорошо бы. Попробую через Верку Петьку своего сюда устроить, хватит ему за копейки на заправке ишачить, тут хоть платят прилично… "

— А сколько у вас народ получает? — спрашиваю у Карцева, отправляясь через высокие распахнутые ворота вслед за Арсением Ивановичем из второго цеха в следующее здание, размерами чуть поменьше.

Блин, нашёл у кого спрашивать. Мой новый мухинский приятель снова тупит. Хотя, чего я? В этом вопросе его незнание вполне понятно. Он коммерческий директор предприятия, а не финансист и не производственник. Но я бы на его месте всё равно этим вопросом поинтересовался. Неужели совсем не интересно, чем люди на заводе живут?

— По разному, — пришёл на выручку мажору Иваныч. — В среднем пятьдесят-шестьдесят, если говорить о рабочих специальностях. У кого-то меньше, у кого-то больше. ИТР в среднем за семьдесят. Но у нас при новом руководстве, — бросил взгляд на Карцева. — в прошлом году восстановили выплаты премий. Квартальные в половину, годовые в полном размере оклада. И ещё тринадцатая. Жить можно.

Ещё бы было нельзя. Для Мухинска такие доходы, как мои нынешние для Москвы. Танька Лёзова, сестра моего одноклассника, в Магните на кассе двадцать пять получает, и никаких квартальных премий, а сам Саня, там же грузчиком, и того меньше. Я его звал к нам в бригаду, типа, могу похлопотать, но он не пошёл. Так и сидит на своих копейках. Да. Зато живой.

Му уже завершали обход в последнем из работающих подразделений, не имею в виду вспомогательные, всякие там транспортные или складские с ремонтными, и я, сфоткав подъёмные балочные механизмы, убрал айфон в карман, когда коротко но неожиданно резко — блин, аж вздрогнул — взвыла сирена, означающая конец рабочего дня. Люди очень быстро, как говорится, в темпе вальса, принялись собираться и уходить. Что б я так жил, а? Что б мы все в Инвест-гамме так жили. Здесь никто даже и не думает задерживаться, и начальство, понятно, не быкует по такому поводу. Пять часов вечера — и свободен, как трусы без резинки. Если никуда по пути заходить не будут — в магазины, рюмочные, пивные, ещё куда-нибудь — то уже в половине шестого — в шесть будут дома. Чего бы так не жить-то? Рабочий день, правда, начинается в восемь, но с учётом того, что большинству тут добираться до завода три шага, из дома они выходят позже, чем я. А чего я от жизни ждал? Справедливости? Так не было её никогда и, подозреваю, не будет.

— Остальное завтра? — задаёт риторический вопрос Карцев.

— Конечно, — соглашаюсь. — как и спланировали. Не будем же мы по пустому заводу шататься.

Вернулись в заводоуправление. Там, в отличие от простых работяг, часть народа ещё по домам не разбежалась. Начальники цехов и мастера собрались на подведение итогов дня. Поднимаясь на второй этаж, слышал, как кто-то кого-то матом крыл и получал в ответ не менее резкие слова. Некоторые кабинеты, смотрю ещё не закрыты. Алёна тоже оказалась на месте, хотя её сумочка — из кожи, но далеко не Луи Виттон или что-то подобное — собранная стояла на столе. Ждёт, пока её начальник отпустит? Ну, наверное.

Особого удовольствия от моих похвал в адрес производства Волынкин не испытал, он и так знает, что у него там всё в порядке. Капролактам уже больше двух лет исправно генерирует прибыль, пусть и весьма скромную, не такую, какую хотели бы получать его владельцы. А вот настороженность и опасение насчёт моих завтрашних изысканий по мере приближения этого момента у Ивана Сергеевича только возросли. Да что там, я и