Из огня да в полымя. Книга 4 - Серг Усов

белых трусиков, вот только, там на них котята повсюду были нарисованы. Подружки смеялись до слёз и дали Насте соответствующее прозвище. Вот ещё одно доказательство, что девки — глупые курицы. Чего смешного-то? Можно подумать, водителям лесовозов или дальнобойщикам не всё равно, чем там у девки её богатство прикрыто. Они ж не такие культурные, разборчивые интеллектуалы, как я столичный, им, что стринги, что хренинги, всё до одного места.

Кстати, насчёт культурности. Возжелавшая меня захомутать в серьёзные отношения Клавдия — ага, хрен тебе девка, а не москвичкой быть, во всяком случае, не через замужество со мной — здраво рассудила, что одной только телесной красоты для обаяния интеллигентного москвича будет мало, и решила строить из себя мыслительницу.

— Зачем нам ещё одна церковь? — громко фыркнула она, когда мы проезжали реставрируемую церквушку начала девятнадцатого века. — Бабкам нашим и двух хватит. Я вот, к примеру, как и многие у вам в Москве только Будду богом признаю.

Вот ведь дура-то. У нас в столице кого только нет, но буддистов среди русских или татар или остальных, кто не калмыки или буряты, примерно столько же, сколько и эльфов.

А вообще, я в теме. С Настей и Ху Янь учились в пансионате девчонки из Индии, Таиланда, Камбоджи и прочих стран, где распространена эта вера. Моя китайская подружка конечно перебарщивает со своей болтовнёй, голова от неё иногда болит без всякого использования ментала, зато бывает не только прикольно, но и часто поучительно, интересно, клёво, пусть даже мне не удаётся и половины запомнить из услышанного, или потом путаться в её рассказах. Но что-то в башке всё равно остаётся.

— Будда вообще не бог, — объясняю Клавке.

— Как это не бог? — изумляется та. — Знаешь сколько народов в него верят?

— Не в него, а в его учение. — блин, нафига я начал ей что-то объяснять? Да, понятно, порисоваться захотелось. Ну, теперь уж не замолчишь. Не признавать же, что не прав. — Будда — это парень из богатой семьи, кажется даже княжеского рода, — тут я точно не помню. — просто его чем-то обидели, что-то там не разрешили, вот он и шёл сильно расстроенный. Страдал, весь капец как. Ну и вдруг его осенило, что все наши мучения и беды от неисполнения желаний, а, значит, чтобы не страдать, не нужно ничего желать. Короче, он сел под дерево, баобабом наверное, но не гарантирую, и принялся ничего не желать.

— Как это? — обернулся Карцев.

И от него, и от Артёма эмпатия показывает интерес. Водила даже про обиду на меня забыл.

— Да так, — усмехаюсь. — Просто сидел и ничего не желал.

— А дальше? — пригнулась вперёд Наталья.

— Ну а что дальше? Нашлись добрые люди, стали ему жрачку таскать. Он мясо отвергал, а всякие там плоды, корешки ел и продолжал ничего не желать. Потом нашлись злые люди, они принялись его соблазнять. То серебра перед ним высыпали, то золота, то брюлики, то коня приведут резвого, типа в подарок, то слона, то ещё чего, а ему всё пофиг. Ничего, говорил, не нужно. Ему тогда и баб самых красивых с самыми большими задницами, сиськами и животами привели, тогда такие круче других девок котировались. Те даже обнажались перед ним.

— Что, даже женщин не пожелал? — это уже Артём не выдержал, едва перед этим не пропустивший поворот с трассы к озеру.

Чёрт, надо было Янь, мою китайскую красавицу, когда возвращались с Клязьмы, внимательней слушать. Да кто ж знал, что пригодится? Вроде в основных моментах не вру.

— Нет не пожелал и девок. — подтверждаю. — А потом нашлись ещё более скверные люди. Правда, они не по его душу явились. Они напали на дворец его семьи и всех там поубивали — родителей его, дядек, тёток, братьев, сестёр, племянников, племянниц, даже всяких там собак, обезьян, кошек, лошадей. Не знаю, были ли там слоны с верблюдами, но, если и были, их тоже убили. И вот тогда, после многих лет ничего не желания, узнав о постигшем его семью, он получил типа такой мощный эмоциональный удар, что впал в нирвану. Стал вечным, но ни живым, ни мёртвым. У нас такого быть не может, у нас либо ты жив, либо ты мёртв…

— Нет, есть же зомби и ещё, ох, — сказала вдруг Клавдия и покраснела.

" — .. вот я дура-то, — металась она мыслями, когда я, заинтересовавшись её реакцией, применил ментал. — сейчас догадаются, что я люблю книжки в жанрах постапокалипсис или городского фэнтези, поднимут на смех. Опозорюсь перед Алексом…"

Ну и зря она так думает. Я и сам с удовольствием фантастику почитал, эту, которая про попаданца. Всяко лучше, чем та хрень о Маргарите, полюбившей чокнутого. Ладно, это фигня всё. У каждого свои вкусы. Если я скажу Насте или Янь своё мнение по поводу романа Булгакова, могут и обидеться. У сестры это реально любимая книжку. В общем, правильно говорится, о вкусах нехрен спорить. Клавка, сама того не подозревая, сейчас в моих глазах плюс заработала. Но уединяться я всё ж хочу с Натальей.

— Зомби — это совсем другое. — спокойно объясняю. — А в нирване человек не мёртв, потому что он всё видит, слышит и ощущает, но не жив, потому что ему ничего из окружающего не интересно, и он никак в этом участвовать не будет. Вода впереди — это и есть ваше озеро? — заканчиваю просветительскую беседу.

Блин, а это так классно быть эрудированным не в области математики. Вот рассказывай бы я им сейчас про матрицы или математическую индукцию, все бы обзевались, а тут аж рты раскрыли.

— Да, подъезжаем, — подтвердил мажор.

Ещё пять минут и мы остановились перед Теремком. Терем, терем, теремок, ты не низок, не высок. Ага, вспомнилось что-то из подмосковного детства. Учил вроде. Только автора опять не помню. Может и Пушкин, фиг знает. Но здание я б назвал замком, хоть оно и деревянное. Сложено из толстых брёвен, покрытых снаружи бурым лаком. В нём два этажа, но жилая часть высотой с трёхэтажный городской дом, а ещё коньковая крыша из такой же как стены тёмно-красной черепицы. Во всю ширину теремка веранда со столиками и лавками, большое крыльцо с пятью ступенями лестницы. Справа от здания крытая стоянка для авто и лодочный гараж, ещё какой-то сарай, мастерская, а слева дымит баня — длинная, хоть взвод туда загоняй.

Двор стоит в полусотне метров от озера. Так-то южная часть побережья высокая, обрывистая, но напротив теремка берег песчаный, ровно спускающийся к воде, этакий небольшой пляж размером пару-тройку волейбольных