Педагогическое наследие - Михаил Ильич Ромм

9. «Долохов стоял на подоконнике, лицо его было бледно и весело.

– Пуста!»

Я полагаю, что весь этот абзац из 9 кадров составляет одну монтажную фразу, но здесь для себя режиссер может решить вопрос и иначе. Те же 9 кадров можно разбить на две или три монтажные фразы. Это вопрос ритмической организации материала и композиции планов.

Кто ответит мне, что примечательного для нас, кинематографистов, в этом отрывке, что вы заметили?

С места. Отраженное действие плюс параллельный монтаж.

Μ. И. Ромм. Что интересно в монтаже?

С места. В то время, как Долохов пьет ром на окне, показан ряд планов присутствующих, и видно, как реагируют друзья, благоразумный человек, лакей.

Μ. И. Ромм. Зачем введен благоразумный человек?

С места. Для того чтобы дать понять, насколько опасно это предприятие.

Μ. И. Ромм. Момент, когда Долохов допивает ром, сползши невольно на край откоса, когда он вот-вот упадет, как мы видим, вообще упущен в этом описании. Но этот кульминационный момент подготовлен дважды: сначала тем, что показан человек, который влез на окно и поглядел вниз, потом, после очень тщательного описания того, как садится Долохов, как он устраивается, сколько осторожности и точности вложено в сам этот процесс – как он поставил бутылку, как сел, как расперся двумя руками, как отпустил одну руку, как поправился, примерился, как поднял бутылку, – после этого не успевает Долохов кончить свои приготовления, как один из благоразумных своим вмешательством вторично напоминает зрителю об опасности затеянного дела.

Принесенные Анатолем свечи еще больше подчеркивают опасность. Эта освещенная в полусумрачной комнате фигура, казалось бы, должна приковать все внимание писателя. Но нет, он ее бросает мгновенно, как только Долохов начинает пить, и уходит на тех, кто смотрит на него.

Толстой возвращается к Долохову, когда тот дрогнул и пополз вниз. Казалось бы, соблазнительно показать, как Долохов ползет вниз, как ему удается поправиться. Однако Толстой снова уходит на Пьера и возвращается к Долохову, только когда бутылка уже выпита.

Это очень сильный метод, позволяющий подать событие во всей его человеческой значительности. Этот прием имеет прямое отношение и к нашему искусству. Отрывок в основном играется на довольно крупных, поясных планах людей, которые наблюдают за событием, – играется в большей степени, чем на самом Долохове, который подробно показан сначала в момент приготовлений, второй раз – в середине действия и в третий раз – когда все уже кончено. Но не забудем, что фигура его резко акцентирована светом!

В этом эпизоде мы имеем очень интересный пример чисто монтажного мышления. Обычно, решая сцены такого характера, мы предпочитаем идти в лоб. Кстати сказать, театральный способ представления не дает возможности сделать эту сцену так, как делает ее Толстой. Предположим, мы взяли этот отрывок в качестве своей работы на площадке. Можно ли в работе на площадке сделать его так, как он задуман Толстым?

Нет, в этом случае пришлось бы проследить последовательно за всеми этапами поведения Долохова, купюр в действии сделать не удалось бы.

Какой способ сильнее – монтажный или прямая, непрерывная демонстрация события? По-видимому, монтажный сильнее. Толстой мобилизует все для того, чтобы экспонировать опасность, и поэтому дальше подробная разработка поведения Долохова не была бы столь выразительной. Зритель гораздо больше навообразит себе, видя лица окружающих, больше прочитает на них, чем непрерывно наблюдая за Долоховым, как ни опасно его предприятие.

Не менее интересно в этом отношении построение эпизода дуэли Долохова с Пьером.

Толстой экспонирует Долохова как человека не только бесстрашного, но бретера, бравирующего опасностью, наглого, отличного стрелка. Перед самой дуэлью выясняется, что Пьер вообще не умеет обращаться с оружием, что он никогда не стрелял: «Вы мне скажите только, как куда ходить и стрелять куда? – сказал он (Пьер), неестественно кротко улыбаясь. Он взял в руки пистолет, стал расспрашивать о способе спуска, так как он до сих пор не держал в руках пистолета, в чем он не хотел сознаваться. – Ах, да, вот так, я знаю, я забыл только, – говорил он».

Итак, отличный стрелок, офицер, наглый и холодный убийца – об этом мы уже знаем, – бретер, дуэлист встречается с добрым, кротким человеком Пьером, который никогда не стрелял и не хочет убивать. Пьер говорит сам себе: «Может быть, я бы то же самое сделал бы на его месте» – и т. д.

И вот начинается дуэль. Давайте проследим, как она происходит с точки зрения монтажа и ведения эпизода:

«– Ну, начинать! – сказал Долохов.

– Что ж, – сказал Пьер, все так же улыбаясь.

Становилось страшно. Очевидно было, что дело, начавшееся так легко, уже ничем не могло быть предотвращено, что оно шло само собою, уже независимо от воли людей, и должно было совершиться. Денисов первый вышел вперед до барьера и провозгласил:

– Так как противники отказались от примирения, то не угодно ли начать, взять пистолеты и по слову три начинать сходиться.

– Раз! Два! Три!.. – сердито прокричал Денисов и отошел в сторону. Оба пошли по протоптанным дорожкам все ближе и ближе, в тумане узнавая друг друга. Противники имели право, сходясь до барьера, стрелять, когда кто захочет. Долохов шел медленно, не поднимая пистолета, вглядываясь своими светлыми, блестящими, голубыми глазами в лицо своего противника. Рот его, как и всегда, имел на себе подобие улыбки. (План Долохова, с движения, отъезд камеры.)

При слове три Пьер быстрыми шагами пошел вперед, сбиваясь с протоптанной дорожки и шагая по цельному снегу. Пьер держал пистолет, вытянув вперед правую руку, видимо боясь, как бы из этого пистолета не убить самого себя. Левую руку он старательно отставлял назад, потому что ему хотелось поддержать ею правую руку, а он знал, что этого нельзя было. (План Пьера, тоже с движения.)

Пройдя шагов шесть и сбившись с дорожки в снег, Пьер оглянулся под ноги, опять быстро взглянул на Долохова и, потянув пальцем, как его учили, выстрелил. Никак не ожидая такого сильного звука, Пьер вздрогнул от своего выстрела, потом улыбнулся сам своему впечатлению и остановился. (Укрупнение Пьера.) Дым, особенно густой от тумана, помешал ему видеть в первое мгновение: но Другого выстрела, которого он ждал, не последовало. Только слышны были торопливые шаги Долохова, и из-за дыма показалась его фигура. Одной рукою он держался за левый бок, другой сжимал опущенный пистолет. Лицо его было бледно. Ростов подбежал и что-то сказал ему»… (Все это, очевидно, на среднем плане с точки зрения Пьера.)

Что примечательного в этом кусочке? Описание начинается с того, как идет Долохов, ясно видя Пьера, опустив