Педагогическое наследие - Михаил Ильич Ромм

руку, вглядываясь в него и готовясь к смертельному выстрелу. Затем Толстой бросает Долохова в тот момент, когда из-за его взгляда читатель, вероятно, испугался за Пьера. От Долохова он переходит к Пьеру, который идет, нелепо сбиваясь в снег. Зритель и читатель знают, что этот человек не умеет стрелять. И уже не возвращаясь к Долохову, Толстой описывает, как выстрелил куда-то Пьер. Дым все заволок, что стряслось с Долоховым, никто не знает. Показана растерянная улыбка Пьера, который испугался собственного выстрела. И только потом из тумана появляется уже раненный Долохов, к которому подбегает Ростов и что-то говорит ему.

Сам момент попадания, ранения опущен Толстым. Сделан выстрел Пьера, а не ранение Долохова. Не событие (попадание), а выстрел Пьера, который для Толстого в данном случае важнее.

Дальше:

«Ростов подбежал и что-то сказал ему.

– Не… нет, – проговорил сквозь зубы Долохов, – нет, не кончено, – и сделав еще несколько падающих, ковыляющих шагов до самой сабли, упал на снег подле нее».

До сих пор мы не видели Долохова сколько-нибудь близко, разве что в самом начале дуэли, когда Толстой пишет, как Долохов двинулся вперед на Пьера, вглядываясь в него. Сейчас, когда Долохов ранен, Толстой начинает монтажно приближаться к нему. Итак, Долохов, сделав несколько ковыляющих шагов, дошел до сабли и упал на снег подле нее. Далее следует:

«Левая рука его была в крови, он обтер ее о сюртук и оперся ею». (Значительное укрупнение предыдущего плана.)

«Лицо его было бледно, нахмуренно и дрожало.

– Пожалу… – начал Долохов, но не мог сразу выговорить… – пожалуйте, – договорил он с усилием». (Крупный план.) Крупность вы чувствуете по деталям мимики. Уже раньше было сказано про лицо Долохова, что оно было бледно. Но здесь, рассматривая Долохова вплотную, Толстой пишет подробнее: «…бледно, нахмуренно и дрожало».

Следующий кадр:

«Пьер, едва удерживая рыдания, побежал к Долохову, и хотел уже перейти пространство, отделяющее барьеры, как Долохов крикнул: – К барьеру! – и Пьер, поняв, в чем дело, остановился у своей сабли».

Это – план Пьера, Долохова в кадре нет. Слово «к барьеру!» мы только слышим, и это подчеркнуто тем, что слово это поставлено в строку, не выделено. Зато в следующем кадре мы видим уже обоих противников:

«Только десять шагов разделяло их».

Это общий, ситуационный план, необходимый Толстому для того, чтобы показать, насколько сблизились Долохов и Пьер, насколько опасным становится положение Пьера.

За этим общим планом, в котором мы видим обоих противников, следует ряд укрупнений Долохова:

1. «Долохов опустился головой к снегу, жадно укусил снег, опять поднял голову, поправился, подобрал ноги и сел, отыскивая прочный центр тяжести». (Первое из укрупнений, в котором мы видим всю фигуру сидящего Долохова.)

2. «Он глотал снег и сосал его; губы его дрожали, но все улыбаясь». (Значительное укрупнение.)

3. «Глаза блестели усилием и злобой последних собранных сил». (Самое большое укрупнение.)

4. «Он поднял пистолет и стал целиться». (Возвращение вновь на менее крупный план.)

Начиная с общего плана двух противников и вплоть до последнего плана, когда Долохов стал целиться, эту часть эпизода можно рассматривать как законченную монтажную фразу.

Итак, наступает самый страшный момент дуэли: Долохов целится в Пьера. Что следует за этим кадром? Пистолет? Лицо Пьера? Лицо Долохова? Выстрел? Нет! Следует вот что:

1. «—Боком, закройтесь пистолетом, – проговорил Несвицкий». (Это – особый кадр, ибо секунданты стоят в стороне.)

2. «—Закройтесь! – не выдержав, крикнул даже Денисов своему противнику».

3. «Пьер с кроткой улыбкой сожаления и раскаяния, беспомощно расставив ноги и руки, прямо своею широкой грудью стоял перед Долоховым и грустно смотрел на него».

Я лично полагаю, что этот кадр взят через Долохова на Пьера. На переднем плане мы видим спину Долохова и руку с пистолетом, дуло которого направлено прямо на Пьера. Этот кадр можно разбить и на два, то есть сделать укрупнение Пьера.

За сим следует:

4. «Денисов, Ростов и Несвицкий зажмурились». (Это можно понять и как один кадр, и как три крупных плана.) Далее следует: «В одно и то же время они услыхали выстрел и злой крик Долохова». Следующий кадр:

5. «– Мимо! – крикнул Долохов и бессильно лег на снег лицом книзу».

Итак, выстрела не было в кадре, выстрел был только в звуке. Как вы думаете, почему Толстой сделал именно так?

Г. Я. думаю, что он не хотел давать самого Долохова Целящимся.

Μ. И. Ромм. Он показан, именно когда целится.

Г Момент выстрела Долохова Толстой не хотел давать, по-видимому, считая, что отраженный метод более выразителен.

Μ. И. Ромм. Почему более выразителен, в чем основная мысль эпизода?

Г. Толстому неприятно показывать этого убивающего человека.

Т. Мне кажется, здесь важнее Пьер, поэтому Толстой так мало говорит о Долохове.

Μ. И. Ромм. Долохову уделено столько же места, сколько Пьеру, но выстрел Долохова не показан, а выстрел Пьера показан. Почему?

К. Мысль эпизода – в полной бессмысленности всего происходящего. Поэтому, когда стреляет Пьер, Толстой показывает его, подчеркивая этим совершенную бессмысленность того, что делается. Показывать, как стреляет дуэлянт и убийца Долохов, ему не интересно, а Пьер, ожидающий смерти, ничего не понимая, – это страшно, поэтому Толстой фиксирует внимание на нем.

Μ. И. Ромм. К., по-моему, верно объяснил идею этого эпизода. Это глубоко толстовская идея: бессмысленность дуэли, как бессмысленность вообще насилия, убийства. Человек не имеет права на жизнь другого человека – вот мысль эпизода. Поэтому бессмысленность дуэли подчеркнута еще и тем, что человек, который не умеет стрелять и не хочет убивать, – попадает, а человек, умеющий стрелять и стремящийся убить, – не попадает. Чтобы еще яснее раскрыть эту мысль – неправомочность человека убивать себе подобного, – Толстой выводит Пьера вперед, ставит его грудью перед человеком, который хочет его убить, хочет всей душой. По существу, Толстой описывает не событие, его интересует не то, как совершается убийство, как стреляет человек, его интересует глубина отношений двух людей: один хочет убить другого. И это настолько страшно, что даже привыкшие ко всему офицеры – Несвицкий, Денисов – в момент, когда человек стоит с открытой грудью, не думая о своей жизни, и размышляет о существе дела: «Ну стреляй в меня, если хочешь», – даже они кричат ему «Закройтесь!» и зажмуриваются.

Этот эпизод – яркий пример того, как, разрабатывая сцену, исходя из своего идейного решения, Толстой применяет то, что мы в кинематографе называем монтажом, ибо монтаж – ведь не склейка кадров, монтаж способ раскрытия эпизода, раскрытия того, что в нем главное, что в нем важное.

Что же самым важным для Толстого оказалось в момент выстрела Долохова? Не щекотанье нервов: попадет – не попадет. Не рука, которая постепенно поднимается. Не то, как и почему Долохов промахнулся. Все это мало занимает Толстого, его интересуют отношения