Педагогическое наследие - Михаил Ильич Ромм

Вот первый, весьма поучительный монтажный урок, который можно извлечь из этого эпизода.

Я опускаю значительную часть его, где Пьера поят вином, излагаются условия пари, выясняется, что Долохов должен выпить бутылку рома, сидя на откосе окна, где выламывается рама, и т. д. Переходим прямо к исполнению пари. Эта часть эпизода начинается с того, что на окно влезает молодой, худощавый мальчик, лейб-гусар, заглядывает вниз и испуганно говорит: «У-y!..» Долохов сдергивает его с окна. Этот вводный кусочек сделан для того, чтобы подчеркнуть высоту, подчеркнуть опасность предприятия.

Теперь я буду читать вам эпизод, отмечая точки, которые повсюду означают здесь смену кадров. Вы эту смену кадров ясно почувствуете.

«Поставив бутылку на подоконник, чтобы было удобно достать ее, Долохов осторожно и тихо полез в окно». Следует точка. Это, очевидно, средний план. Долохов освещен из окна бледным светом раннего утра.

Далее следует:

«Спустив ноги и распершись обеими руками в края окна, он примерился, уселся, отпустил руки, подвинулся направо, налево и достал бутылку». Это явное укрупнение Долохова, но не крупный план, так как сюда входят и руки, и ноги, и бутылка. Это – кадр сидящего на окне Долохова.

Затем следует:

«Анатоль принес две свечки и поставил их на подоконник, хотя было уже совсем светло».

Как видите, Толстой на минуту бросает Долохова. В самый напряженный момент аппарат, очевидно, поворачивается, чтобы взять в кадр Анатоля, идущего откуда-то со свечами, и затем вновь возвращается к Долохову – монтажно или панорамой. Анатоль ставит свечи. Зачем это нужно Толстому? Это объясняется в следующей фразе:

«Спина Долохова в белой рубашке и курчавая голова его были освещены с обеих сторон». Теперь Долохов стал подлинным центром мизансцены, он выделен специальным светом: освещен контражуром из окна и с двух сторон передним светом. Да еще вдобавок на нем белая рубашка. Он стал самым светлым пятном во всей комнате. Редко обнаружишь у профессионального сценариста наших дней столь точное световое осмысление эпизода, которое, разумеется, литератору нужно гораздо меньше, чем кинематографисту.

Поставив свечи по обе стороны спины Долохова, осветивши его, Толстой, казалось бы, должен был сейчас же приступить к описанию процедуры питья. Но он поступает не так. Резким монтажным приемом он вновь отворачивается от Долохова. Вот что следует после фразы о том, что спина Долохова была освещена с двух сторон:

1. «Все столпились у окна». (Общий план.)

2. «Англичанин стоял впереди». (Первое укрупнение.)

3. «Пьер улыбался и ничего не говорил». (Второе укрупнение.)

4. «Один из присутствующих, постарше других, с испуганным и сердитым лицом, вдруг продвинулся вперед и хотел схватить Долохова за рубашку.

– Господа, это глупости; он убьется до смерти, – сказал этот более благоразумный человек». (План несколько более общий, чем предыдущее укрупнение, с резким движением.)

5. «Анатоль остановил его.

– Не трогай, ты его испугаешь, он убьется. А?.. Что тогда?.. А?..» (Групповой план – Анатоль и благоразумный человек, за ними гости.)

6. «Долохов обернулся, поправляясь и опять распершись руками.

– Ежели кто ко мне еще будет соваться, – сказал он, редко пропуская слова сквозь стиснутые и тонкие губы, – я того сейчас спущу вот сюда. Ну!..

Сказав «ну!», он повернулся опять, отпустил руки, взял бутылку и поднес ко рту, закинул назад голову и вскинул кверху свободную руку для перевеса».

Это самый длинный из кадров монтажной фразы, он является вместе с тем и монтажной точкой. Общая структура приведенной монтажной фразы, как видите, такова: общий план; два немых укрупнения; средний план с резким движением вперед одного человека; парный план Анатоля и этого человека и, наконец, долгий план Долохова на окне. Законченное композиционное построение.

Итак, Долохов вскинул кверху свободную руку и поднес бутылку ко рту. Пить он еще не начал. И вместо того, чтобы показывать, как он начал пить, Толстой дает следующий ряд кадров:

1. «Один из лакеев, начавший подбирать стекла, остановился в согнутом положении, не спуская глаз с окна и спины Долохова».

2. «Анатоль стоял прямо, разинув глаза».

3. «Англичанин, выпятив вперед губы, смотрел сбоку».

4. «Тот, который останавливал, убежал в угол комнаты и лег на диван лицом к стене».

5. «Пьер закрыл лицо, и слабая улыбка, забывшись, осталась на его лице, хотя оно теперь выражало ужас и страх».

6. «Все молчали». (Монтажная точка, конец монтажной фразы.) Таким образом, фраза состоит из разнообразных по композиции планов: трех крупных (англичанин, Анатоль, Пьер); двух средних с движением (застывший в согнутом положении лакей, убежавший в угол комнаты благоразумный человек) и, наконец, общего плана всей группы, завершающего фразу. (Последовательность крупностей не вполне закономерна. Лучше было бы поставить лакея и благоразумного рядом, а уже затем давать три крупных перед общим.)

Следующая монтажная фраза начинается с лица ∏bepai Это естественно. Для того, чтобы после такого большого отвлечения в сторону вернуться к Долохову, Толстому необходимо увидеть Долохова глазами кого-либо из присутствующих, и разумеется, вернее всего увидеть его глазами Пьера. Это не только основной персонаж, но это еще и человек, которому предстоит впоследствии вступить с Долоховым в смертельное единоборство. Это человек, прямо противоположный Долохову по складу характера, по умопаправлению, по моральным устоям. Как вы увидите дальше, каждое возвращение к Долохову Толстой делает через кадр Пьера, глядящего на него. Точно так же должны были бы поступить и мы, строя мизанкадр этой сцены.

Итак, после общего плана («все молчали») следует:

1. «Пьер отнял от глаз руки». (Крупный план.)

2. «Долохов сидел все в том же положении, только голова загнулась назад, так что курчавые волосы затылка прикасались к воротнику рубахи, и рука с бутылкой поднималась все выше и выше, содрогаясь и делая усилие». (Средний план Долохова.)

3. «Бутылка, видимо, опорожнялась и с тем вместе поднималась, загибая голову». (Укрупнение.)

4. «Что же так долго? – подумал Пьер». (Очевидно, это крупный план Пьера, перекликающийся с укрупнением головы и бутылки.)

5. «Вдруг Долохов сделал движение назад спиной, и рука его нервически задрожала; этого содрогания было достаточно, чтобы сдвинуть все тело, сидевшее на покатом откосе». (Полагаю, что это – не самый общий из планов Долохова, что в данном кадре взята только половина спины, голова и рука, потому что в следующем засим кадре движение Долохова взято более общо.)

6. «Он сдвинулся весь, и еще сильнее задрожали, делая усилие, рука и голова его».

Затем идет резкое укрупнение:

7. «Одна рука поднялась, чтобы схватиться за подоконник, но опять опустилась».

В этот момент кульминации события Толстой вновь бросает Долохова и монтажным путем переходит к Пьеру:

8. «Пьер опять закрыл глаза и сказал себе, что никогда уже не откроет их.