Педагогическое наследие - Михаил Ильич Ромм

Дальше: «Дверцы захлопнулись. Карета тяжело покатилась по рыхлому снегу». Здесь применен один из точных монтажных приемов, сокращающий длительность бытовых деталей: влезаний, переходов. Если показать крупно, как захлопнулись дверцы, можно уже не показывать, как кучер понукает лошадей, а прямо переходить к тому, как катится карета. Так здесь и сделано: крупно – хлопнувшая дверца и вслед за тем медленное, плавное движение кареты по рыхлому снегу. Карета не выезжает из кадра. Тут точно написано: карета тяжело покатилась по рыхлому снегу. Очевидно, она двинулась на довольно общем плане, но Пушкин не прослеживает до конца ее путь, он не пишет: «…покатилась по рыхлому снегу и скрылась за углом», он пишет: «…покатилась по рыхлому снегу. Швейцар запер дверь». Так поступили бы и мы в кинематографе для того, чтобы сократить длинный бытовой процесс: как садились, как тронулись, как поехали, как уехали и т. д. Делается так: хлопает дверца, карета катится, швейцар запирает дверь дома. Это – параллельные действия, образующие монтажную фразу. И если повернуться к швейцару, который запер дверь, можно уже не возвращаться к карете. Это монтажный путь.

Итак, «швейцар запер дверь»… Как вы думаете, какой следующий план?

С мест. Германн.

Μ. И. Ромм. Представьте себе – нет! Пушкин делает остроумнее: «Окна померкли». Это необыкновенно острое кинематографическое видение. Вы видите крупный план швейцара и затем самый общий план: в доме гаснут огни. Как экономно! Достаточно одного этого плана, чтобы отметить прошедшее время, сосредоточиться на одиночестве Германна.

Только после этого плана идет «Германн стал ходить около опустевшего дома» (очевидно, какой-то средний план). «Он подошел к фонарю, взглянул на часы – было двадцать минут двенадцатого». Какой это план?

С места. Средний.

Μ. И. Ромм. «Взглянул на часы»?

С места. Крупный.

Μ. И. Ромм. «Было двадцать минут двенадцатого»?

С места. Деталь.

Μ. И. Ромм. «Он остался под фонарем, устремив глаза на часовую стрелку и выжидая остальные минуты», – что это?

С места. Средний.

Μ. И. Ромм. Итак, все это работается на разных по крупности планах Германна. Обратите внимание: крупные планы Германна сделаны под фонарем, на свету, ибо нужно сказать, что, хотя для литературы это, в общем, все равно, но все же, когда человек стоит под фонарем, и сам Пушкин его отчетливее видит, и свет на него ложится интересно, и Германн, стоящий под фонарем с часами в руках, представляет собой художественно законченный кадр, определенное видение мира.

Вы видите, мы разобрали с вами 15 строк, и почти каждое слово здесь абсолютно закономерно. Мы можем спорить по поводу любой из этих фраз, однако, если вы в них вчитаетесь, то окажется, что сочетание таких, например, слов, как: «карета тяжело покатилась по рыхлому снегу», где нет ни одного лишнего слова, – что это сочетание необыкновенно точно выражает содержание и крупность кадра, его обстановку, его главные примечательные особенности.

После точки идут вот какого рода кадры: «Ровно в половине двенадцатого Германн вступил на графинино крыльцо и взошел в ярко освещенные сени». Один или два здесь плана?

С места. Два.

Μ. И. Ромм. Крыльцо снаружи, а сени – внутри, как вы полагаете, что это такое?

С места. Два средних плана.

Μ. И. Ромм. Или панорама. Потому что Пушкин объединяет оба кадра в одной фразе и кончает ее точкой. Значит – возможна панорама, с резким изменением световой обстановки. Можно было бы здесь дать и два встречных плана, но думаю, что точнее это представить, идя за пушкинским текстом, как движение.

Отсюда вообще начинаются кадры движения.

С места. Когда Германн ходил возле дома, тут не может быть панорамы?

Μ. И. Ромм. «Германн стал ходить около опустевшего дома». Пушкин тут же ставит двоеточие: он не хочет длить и разрабатывать хождение около опустевшего дома. Это место можно решать по-разному. Я лично, скорее, склонен видеть здесь статический кадр, а не панораму, тем более что слово «опустевший» намекает на общее видение дома. Но вернемся к описанию прохода Германна через сени.

«Швейцара не было». Как вы понимаете это? Это отдельный план или продолжается панорама? По-видимому, войдя в ярко освещенные сени, Германн остановился и огляделся, и его движение, на секунду остановленное, отмечено точкой. – «Швейцара не было». – Мы глазами Германна оглядели сени и увидели, что они пусты.

Дальше: «Германн взбежал по лестнице, отворил двери в переднюю и увидел слугу, спящего под лампою, в старинных, запачканных креслах».

Стремительный проезд и опять остановка; слуга спит в запачканных креслах. И снова для остановки поставлена точка. После точки: «Легким и твердым шагом Германн прошел мимо его». Слуга – первый живой человек, которого Германн встретил на своем пути. Это – отдельный кадр и, по-видимому, статический. Когда Германн увидел слугу, он остановился. Следует смена кадра. Мы, по-видимому, через слугу видим Германна, который, приостановившись, вслед за тем легким, твердым шагом проходит мимо.

Затем идут кадры, в которых Германна нет, а есть только движение и меняющаяся световая обстановка: аппарат движется, как бы иллюстрируя путь Германна, показывая дом с точки зрения идущего Германна: «Зала и гостиная были темны. Лампа слабо освещала их из передней. Германн вошел в спальню». (Только тут он появился в кадре.) «Перед кивотом, наполненным старинными образами, теплилась золотая лампада».

Здесь можно представить себе панораму, которая дает ощущение хода и меняющегося света. Свет Пушкин очень подчеркивает. Смотрите: взошел в ярко освещенные сени; взбежал по лестнице и увидел слугу, спящего под лампою; зала и гостиная были темны, лампа освещала их из передней; Германн вошел в спальню и первое, что он видит: перед кивотом – золотая лампада.

Инструментовка всего прохода построена на чисто операторских средствах: ярко освещенные сени; одна лампа в передней; совсем темные зала и гостиная, которые еле освещены из передней через открытую дверь; наконец, спальня, в которой кивот, лампада и золотые оклады создают таинственный, своеобразный золотой полумрак. Германн в конце прохода попадает в святую святых дома – в спальню старой графини.

Это именно то, что мы называем монтажным способом мышления; ведение действия на отчетливо обрисованных кадрах, – иногда статических, иногда с движением аппарата, – с очень точными указаниями света. Свет не только здесь, но и во всем эпизоде играет очень большую роль. Вспомните: фонарь на улице, ряд фонарей, мокрый снег, который несется в свете этих фонарей, и, наконец, световые контрасты в доме.

Далее следует описание спальни старой графини, сделанное,