Ранняя история Русского государства - Константин Николаевич Бестужев-Рюмин

тогда другие становились на их место. Тяжело было и рати короля польского: трудно было добывать припасы в краю лесном, где людей мало и где еще недавно велась война. Король придумал зажечь город с разных сторон; сделался пожар; жители гасили целый день и ждали помощи; помощи не приходило; пришлось сдаваться. После Полоцка Баторий взял Сокол, где перерезано было до 4000 русских, и потом воротился в свою землю.

В 1580 году Баторий опять выступил в поход. Долго он собирался, потому что поляки не давали денег: по их обычаю, чтобы собрать деньги, надо было созвать выборных из дворянства (шляхты). Деньги Баторию нужны были и потому, что войско у него было наемное: тогда были такие люди, которые нанимались на военное время; это были люди, привычные к войне, а то войско, которое собиралось на военное время, а на мирное распускалось, было и своевольнее, и меньше привычное. Так польская шляхта не хотела служить у Батория в пехоте; по их обычаю, конная служба была почетнее пехотной: в старинные годы все дворянство служило на конях, оттого воин и назывался по-немецки рыцарь (конник). Справился Баторий со своими поляками и пошел на Русь; взял несколько городов, опустошил землю и вернулся назад.

На третий год Баторий занял денег и вытребовал от своей шляхты, чтобы она собрала деньги за два года вперед, потому что неудобно всякий раз останавливать войну и просить денег. На этот раз Баторий пошел к Пскову. Псков был крепость сильная, потому что псковичи, которым так часто приходилось драться с ливонцами, только и думали о том, как бы укрепить свой город. Воеводою в городе был князь Иван Петрович Шуйский; войска сидело в городе до 12 000 человек; но у Батория было до 100 000 человек. Когда король подступил к крепости, то увидел, что крепость эта сильнее, чем он думал, и что у него мало военных запасов, но делать уж было нечего. 1 сентября начали осаду, а 8-го пробили стену и пошли на приступ: неприятели ворвались в пролом и взяли две башни. Русские начали было отступать, тогда князь Шуйский стал уговаривать их стоять крепко. Пришел печерский игумен с крестом, и ратные люди прогнали войска польские; одну башню взорвали, из другой прогнали венгров, служивших у Батория. После этой неудачи король долго не мог ничего делать: у него не было пороху; послал он за ним к Кетлеру. Привезли порох, стали еще делать приступы, подкапывать подкопы; но все напрасно: приступы отбивали; узнавали, где подкопы, пробирались туда и резали неприятелей. Когда подходили польские войска, то стали их убивать из окон, прорезанных в стене; обливали со стен горячею смолою и кипятком. В войске польском начался ропот, потому что припасы к ним не шли, а чтобы город сдался, на это и надеяться скоро было нельзя: сколько ни посылал Баторий грамот в Псков, сколько ни обещал льгот, воеводы и слышать не хотели о сдаче. Королю надо было ехать на сейм (шляхетское собрание), но у него правою рукою был Замойский. Замойский остался под Псковом и строгостью успел заставить замолчать тех, которые роптали; он был справедлив: одинаково наказывал и знатных, и незнатных. Полякам оставалось только стоять: они не взяли не только Пскова, но и Печерского монастыря. Пока русские храбро отстаивали Псков, шведы вели войну в Ливонии. Их воевода Делагарди взял Гапсаль, потом Нарву, Ивангород, даже старые русские города Ям (теперь Ямбург) и Копорье.

Осада Пскова польским королем Стефаном Баторием в 1581 г. Художник К.П. Брюллов

Тяжела была двойная война царю: он хотел по крайней мере помириться с Польшею. Все попытки, которые он делал, до сих пор были неуспешны: Баторий требовал всей Ливонии и не мог забыть, что вначале царь не хотел назвать его «братом» (государи обыкновенно зовут друг друга братьями), а называл соседом. Он писал царю обидные письма. Но теперь царь захотел мириться и стал искать посредника: Баторий был католик, должен был послушаться папы. Вспомнил это царь и написал папе, что готов воевать с турками, только бы освободил его от войны польской. Обрадовался этому случаю папа и послал в Москву ученого монаха Антония Поссевина, которому поручил и посредником быть, и о соединении церквей говорить (а соединение церквей у папы значило подчинение ему). Начались эти переговоры еще до псковской осады. Поссевин приехал в Москву и начал говорить о вере; царь ответил ему, что прежде надо заключить мир. Сошлись послы в Запольском Яме (Псковской губернии, Порховского уезда). Послам нашим, князю Елецкому и Алферьеву, велено было стоять за Ливонию до последней крайности; но в переговорах Поссевин больше стоял за поляков: ему казалось выгоднее, чтобы Ливония была за польским королем-католиком; потому, несмотря на неудачу, Баторий до тех пор будет стоять под Псковом, пока не возьмет город; а Баторию так или иначе приходилось кончить войну: поляки наотрез отказали давать и денег, и людей. Царь, когда Поссевин обманул его, велел послам быть уступчивее, оттого Поссевин грубил им на каждом шагу, когда они говорили не по нем: князя Елецкого он взял за воротник шубы, перевернул его, пуговицы оборвал и кричал: «Пойдите от меня из избы вон! Я с вами не стану ничего говорить!» Так велись переговоры и кончились тем, что 6 января 1582 года заключили перемирие на десять лет: царь уступал Полоцк и Ливонию, а король – все, что он взял в Псковской области. Когда Поссевин вернулся в Москву, он опять заговорил о вере, но царь долго не хотел говорить с ним, а потом заспорил. «Папа не Христос, – сказал он ему, – престол, на котором носят его, – не облака, а те, кто носят, – не ангелы. Если папа живет не по учению Христову, то он волк, а не пастырь!» – «Если папа – волк, – сказал Поссевин, – так что уж мне и говорить!»

Зимою 1582 г. против шведов послан был Мстиславский, который и разбил их. Сам Делагарди пошел к Орешку (теперь Шлиссельбург), узнал, что идет Мстиславский, и поворотил от города. Вдруг царь велел переговаривать о мире, и заключено было перемирие на три года, по которому царь уступал Ивангород, Ямь, Копорье.

Около этого же времени обрадован был царь вестью о покорении третьего татарского царства – Сибирского. Случилось это так: в Пермском краю издавна поселились промышленники Строгановы, завели соляные варницы и получили от государей грамоты на пустые земли, которых в том краю было много. Сюда стали сходиться люди со всех сторон России,