Финал в Китае. Возникновение, развитие и исчезновение белой эмиграции на Дальнем Востоке - Пётр Петрович Балакшин

Русский эмигрантский комитет продолжал существовать по-прежнему. В его состав с самого начала вошли Православное братство, организация «Помощь», Русское просветительское общество, Студенческий союз… После смерти Гроссе к нему присоединились представители правившего епископа, мусульманской духовной общины, Союза моряков Торгового флота, группы генерала Н.П. Сахарова.

Обе организации являлись равноправными представителями русской колонии, обе были признаны китайскими и иностранными властями. У каждой было влияние. Обе выполняли консульские функции, оформляли через китайские учреждения паспорта для русских эмигрантов. За первый год своего существования СОРО выправил около 2000 паспортов для эмигрантов, входящих в состав его организаций. Он также добился от Бюро общественной безопасности отмены штрафа в размере 100 000 долларов, наложенного на эмигрантов за просроченные паспорта.

Начало политической розни

Создание Совета общественных русских организаций также не разрешило проблемы объединения русской колонии Шанхая. По-прежнему существовал Русский эмигрантский комитет, по-прежнему углублялась рознь между военной и гражданской властью, то есть между генералом Ф.Л. Глебовым и К.Э. Мецлером, преемником В.Ф. Гроссе.

К личной розни прибавился и политический элемент. Начались громкие обвинения друг друга в причастности к существовавшим тогда в Китае фракциям. Приверженцы Глебова обвиняли Мецлера и его группу в прояпонском уклоне, а те обвиняли Глебова и его группу в выслуживании перед гоминьдановской властью.

Ф.Л. Глебов (имя Фаддей он сменил на Федор, считая его плебейским), генерал семеновского производства, начал Первую Великую войну в чине вахмистра. За боевые отличия был награжден всеми Георгиевскими медалями и крестами. Глебов был одной из ярких дальневосточных фигур, о котором говорилось много хорошего и много плохого. Его враги, а таковых у него было немало в неспокойной жизни русского Шанхая, обвиняли его во многом.

Верные семеновцы не могли ему простить перехода на сторону правительства братьев Меркуловых, когда он заменял атамана Семенова на посту командующего остатками семеновских войск в Гродеково. Участники похода белоповстанческих войск из Владивостока в Корею обвиняли Глебова в создании в беженских лагерях атмосферы концлагерей. По его приказу во Владивосток высылались лица, которых он подозревал в приверженности к большевизму. Люди его отряда, прибывшие в Шанхай, ставили ему в вину полное безразличие к условиям, в которых они находились в трюмах кораблей, страдая от желудочных заболеваний, куриной слепоты, недостатка питания и медицинской помощи, в то время как он, их начальник, прокучивал деньги в Шанхае. О Глебове говорили, что он однажды заплатил танцовщице в дансхолле 500 долларов за порванное платье.

Глебова обвиняли в самовольном и бесконтрольном распоряжении деньгами, полученными им от продажи кораблей, на которых его отряд прибыл в Шанхай. В 1925 году по распоряжению атамана Семенова была назначена комиссия по расследованию деятельности Глебова. Комиссия собрала «обширный материал, но обстановка не дала возможности завершить дело до конца».

Прояпонские элементы русской эмиграции ставили Глебову в вину, что во время японо-китайского конфликта он способствовал набору русских специалистов, артиллеристов, пулеметчиков и т. д., для гоминьдановских войск.

Русские церковники обвиняли Глебова в том, что он, будучи «ктитором Свято-Николаевской церкви, повлиял на переход ее из одной юрисдикции в другую и окончательно настоял на выходе ее из епархии епископа Симона».

Люди, стоявшие близко к российским консульским кругам, обвиняли Глебова в недопустимом отношении и грубой травле последнего российского генерального консула в Китае В.Ф. Гроссе.

Генерал Глебов не остался в долгу перед своими многочисленными обвинителями. В 1936 году он представил обстоятельный рапорт Главному центру Гоминьдана в Нанкине, но мишенью для своих обвинений избрал только К.Э. Мецлера и его группу[168].

«Совет общественных русских организаций с первых же дней своего существования предпринял шаги к тому, чтобы зарегистрироваться у китайских властей на основании существующих законов Китайской республики. Когда СОРО зарегистрировался у китайских властей, Эмигрантский комитет и его официоз, газета „Слово“, выступили с резким порицанием его за то, что он „унижает русских как европейцев перед китайцами“.

Эмигрантский комитет для русских остается как бы прежним консульством Российской империи и по-прежнему в разговорах с эмигрантами проводит мысль о пренебрежении к китайцам… В то же время он сейчас стремится зарегистрироваться в правящей партии Гоминьдан, чтобы обслуживать и представлять русскую колонию.

К. Мецлер – человек не русский ни по происхождению, ни по вероисповеданию. Отличительные черты: наглость, хлестаковщина, беспринципность. Будучи чиновником бывшего консульства Российской империи, он решил, что наследственно и бессменно представляет русскую колонию Шанхая.

За время возглавления им Эмигрантского комитета Мецлер ни разу не опубликовал обращение к русским эмигрантам с призывом выполнить те или иные обязательства по отношению к китайским властям и закону. Он также не сделал никаких шагов, которые были бы на пользу Китаю.

В 1932 году при конфликте Японии с Китаем в Шанхае через Эмигрантский комитет тайно набирались русские рабочие для японских войск для перевозки военных грузов и устройства военного аэродрома».

Глебов также обвинил П.М. Зайцева, члена Эмигрантского комитета и редактора газеты «Слово», в связи с японским консульством, а Сапожникова, карикатуриста одной из английских газет Шанхая, в стремлении выставить в оскорбительном виде членов Совета общественных русских организаций как «лакействующих перед китайцами или собак, работающих на китайцев».

О Емельянове Глебов пишет как о французском подданном, служащем французской полиции, офицере атамана Семенова и личном друге генерала Власьевского, главного представителя атамана на всю Маньчжурию.

«Вся эта смесь людей дружно и настойчиво прет в сторону Японии. За последнее время они поставили себе задачу закрыть СОРО, как мешающую японцам проводить свою работу среди русской эмиграции.

Коль скоро будет закрыто СОРО, то русская эмиграция в Шанхае явится для атамана Семенова и японцев незасеянным полем, и что они пожелают проводить, то и будет, так как мешать им будет некому. Поэтому для Семенова и японцев СОРО является как бы бельмом на глазу.

Я должен сказать, что та политика, которая проводится японцами за последние четыре-пять лет в отношении русских, является политикой все удушающей и уничтожающей, и, на мой взгляд, этому должен противиться всякий русский.

Они хорошо понимают, что Шанхай, центр русской эмиграции, где проживает до 25 тысяч русских, имеет большое значение в русской общественной и политической жизни. Вот почему они обрушились на СОРО и стремятся его уничтожить. Они хорошо знают, что СОРО с японцами, а потому оно для них вредно. Поэтому им и надо вместо СОРО сделать Эмигрантский комитет во главе с Мецлером, и тогда все будет так, как это надо Семенову и японцам…»

Глава Эмигрантского комитета не остался в долгу. Два месяца спустя после подачи первого глебовского доклада К.Э. Мецлер писал генералу Бурлину:

«Хочу