Финал в Китае. Возникновение, развитие и исчезновение белой эмиграции на Дальнем Востоке - Пётр Петрович Балакшин

В трамваях сеттльмента кондукторами и вагоновожатыми служили китайцы, а инспекторами билетов были корейцы. Взаимная вражда между ними не допускала никаких сговоров и комбинаций. Так было и во всех других частных и муниципальных предприятиях города.

Самым надменным и высокомерным населением иностранного Шанхая было английское, состоящее, за редким исключением, из разночинцев и авантюристов. Большинство английской знати Шанхая у себя на родине в социальном положении не поднялось бы выше мелкого торгаша на Ист-Сайде в Лондоне.

В колонии же эти разночинцы обрели то, что не могли найти у себя на родине; здесь они стали белой костью, людьми голубой крови, чопорной, надменной колониальной аристократией. В привольных условиях колониального быта и особенностей английского владычества они создали для себя исключительные права и положение, способствовавшие их быстрому обогащению.

Другие иностранные колонии не хотели отстать от англичан. Мелкие французские коммивояжеры, грошовые продавцы вразнос резиновых изделий, с трудом добывавшие на своей родине скудное пропитание, становились в колонии богатыми рантье, членами фешенебельных клубов, владельцами роскошных резиденций и вилл на Французской концессии.

С первых дней пребывания русских эмигрантов в Шанхае против них в среде английских нуворишей поднялась яростная кампания. Русских эмигрантов обвиняли во всевозможных преступлениях, их называли не иначе как выходцами из трущоб, ворами и разбойниками. Травля велась всеми способами; английская печать Шанхая, настраивая против пришельцев общественное мнение, закрывала им доступ к работе и службе. Под влиянием этой враждебной кампании от новых пришельцев отвернулись и те русские, которые прибыли раньше и успели обосноваться настолько прочно, что пытались выдавать себя за иностранцев.

Русской эмиграции в Шанхае предстояло сделать многое. Прежде всего, следовало передвинуться с положения парий в класс полноправных граждан Шанхая и преодолеть враждебное отношение шанхайской знати.

Вначале, правда, никто об этом не думал. Не было ни работы, ни денег, ни языка. Мизерабли проводили утро в сквере на Бридж-Гарден, где сушили вымытые в фонтане рубашки и водой утоляли голод. В полдень они шли через весь город, чтобы попасть в очередь перед котлом общественной кухни шанхайской благотворительной организации. Потом они возвращались к скамьям сквера, терпеливо ожидая вечера и наступления прохлады. Ночью они растекались по городу, кто в поисках ночлега, кто поглазеть на фантастическую жизнь ночного Шанхая.

Несмотря на враждебную обстановку, новые пришельцы упорно принялись за устройство своей жизни. С каждым пароходом из Северного Китая, Кореи и Японии в Шанхай прибывали новые волны русских эмигрантов. Целые районы Шанхая, сначала на Вэйсайде, потом во Французском городе, оказались густо заселенными русскими. Появились десятки, а затем и сотни различных предприятий, пансионы, домашние столовые, мастерские. Русская речь стала принимать права гражданства.

Феерическая ночная жизнь Шанхая привлекала к себе многих, но пока еще не в качестве патронов, гуляк и кутил. В противовес харбинскому институту «интеллигентных кельнерш», в Шанхае, где царствовал английский язык, появился институт русских танцовщиц, сперва бессловесных и поэтому более загадочных, но вскоре заговоривших на бойком жаргоне кафе и забегаловок.

Нарастание трудностей

К прибытию в Шанхай первых волн русских эмигрантов в 1919–1920 годах, российское консульство состояло из консула В.Ф. Гроссе, вице-консула К.Э. Мецлера, консульского судьи Н.А. Иванова и двух чиновников.

В сентябре 1920 года китайское правительство объявило об отказе признания российской дипломатической миссии, и к концу года все русские дипломатические учреждения Китая перестали существовать.

К этому времени состав русской колонии Шанхая уже исчислялся в 10 000 человек. После длительных переговоров консульского корпуса с китайскими властями было достигнуто соглашение, по которому все функции российского консульства были переданы в ведение Бюро по русским делам. Бюро продолжало оставаться в помещении консульства в том же составе, но комиссаром по русским делам был назначен китайский чиновник министерства иностранных дел, а В.Ф. Гроссе стал его заместителем.

Быстрое увеличение русской колонии тревожило власти Международного сеттльмента и Французской концессии, ставя перед ними ряд сложных проблем, разрешить которые они пытались запрещением въезда новых русских беженцев. Бюро по русским делам настойчиво боролось с этой мерой и в конце концов добилось свободного, беспрепятственного въезда русских эмигрантов.

Когда в Шанхай прибыли Омский и Хабаровский кадетские корпуса в составе нескольких сотен воспитанников и штата преподавателей, власти не разрешили им высадиться на берег. Бюро по русским делам нашло поддержку во французском генеральном консуле Вильдене, благодаря заступничеству которого корпуса были высажены на берег.

Гораздо сложнее оказалось дело с высадкой воинских частей группы генерала Д.А. Лебедева, прибывших на пароходе «Эльдорадо», и группы генерала Ф.Л. Глебова на пароходах «Защитник», «Монгугай» и «Охотск». Китайские власти категорически воспротивились высадке остатков русских воинских частей.

В исключительно тяжелом положении оказалась группа генерала Ф.Л. Глебова. В течение многих месяцев несколько сот человек жили в трюмах почти в полной темноте, в ужасных антисанитарных условиях.

Вопрос продолжал оставаться неразрешенным долгое время вследствие враждебного отношения со стороны местных китайских властей. Тяжелые испытания глебовцев наконец обратили на себя внимание иностранной колонии Шанхая, и только тогда, под давлением общественного мнения удалось добиться от китайских властей разрешения высадиться им на берег.

Постепенно русские эмигранты стали привыкать к новым условиям. Открылся прием русских на службу в обслуживающих предприятиях Шанхая, в полиции Международного сеттльмента и Французской концессии. Открылась возможность получить работу в частных компаниях. Русские эмигранты взялись за изучение английского и французского языков.

Существовавшее много лет в относительной бездеятельности Русское благотворительное общество под давлением людской нужды широко развило свою деятельность. Было открыто несколько дешевых, а то и бесплатных общежитий. Иностранные колонии Шанхая, не участвовавшие во враждебной кампании против русских эмигрантов, щедро отозвались на призыв общества помочь им на первых порах в их новой жизни.

Наиболее популярным занятием в первые годы была торговля вразнос. Предприимчивые эмигранты, освоившись с китайским языком, набирали в кредит различный товар, взваливали тюки на плечи и отправлялись вглубь Китая, где успешно сбывали все. Но и в этом деле оказались трудности и опасности. Китайские власти задерживали русских продавцов, требовали взятки, арестовывали их, даже обвиняли в шпионаже. Комитету прав, одной из первых эмигрантских организаций, нередко приходилось выручать их и доказывать нелепость подобных обвинений. Нередки были случаи нападения на них китайских разбойников. В одной из глухих провинций Китая была убита группа русских торговцев в десять человек.

В середине двадцатых годов вокруг Шанхая разыгрались политические события, остро отразившиеся на жизни русской колонии, только что начавшей вставать на более-менее прочную почву. Массовая забастовка, промышленный кризис повлекли за собой безработицу. Многие эмигранты, потеряв работу, отчаивались найти средства к существованию. Начались переговоры через Комитет прав с представителями Лиги Наций о