Финал в Китае. Возникновение, развитие и исчезновение белой эмиграции на Дальнем Востоке - Пётр Петрович Балакшин

движения в Азии являлась борьба против Третьего интернационала. Размышляя в тени садовой беседки о «новом порядке» и строившейся империи, атаман Семенов представлял их покоящимися на евангельских началах добра и справедливости, на утопических основах очищенного и обеленного рая, в котором после изгнания из него коммунистов и деятелей Третьего интернационала наступит праведная жизнь.

После соответствующей подготовки атаман Семенов перешел к изложению того, что являлось главной сутью его пространного обращения: «К моему сожалению и всех моих сотрудников и подчиненных, самым слабым местом антикоммунистического фронта является подготовка или, другими словами, слабая кооперация наций в этой борьбе, то есть китайские бойцы идут по своему собственному пути, по своему пути идут японские, а русские антикоммунисты, не имеющие своей собственной территории, предоставлены сами себе, что ослабляет борьбу на 90%».

Он указывал президенту на недостаточную информацию антикоммунистического характера на китайском языке, на тысячеверстную границу Китая и России, которую следовало бы использовать в подготовке китайского населения к борьбе против разрушительных идей коммунизма. Он указывал на необходимость создания при нанкинском правительстве особого японо-китайско-маньчжурско-русского антикоммунистического департамента, национального союза главных представителей наций, строящих «новый порядок» в Восточной Азии. Такой политический департамент, писал он, дал бы возможность, не теряя времени, заняться пропагандой и агитацией и достичь хороших результатов.

Ссылаясь на слабую осведомленность, а то и полное отсутствие ее среди высших чинов китайского правительства относительно советской международной политики, Третьего интернационала и исходящей от них опасности, атаман Семенов указывал на крайнюю необходимость введения дополнительных курсов в китайских военных школах по изучению Советского Союза, его военного и экономического положения и возможных участков войны. Семенов шел дальше Советов и предлагал предоставить в распоряжение военного министра Нанкина своего офицера Генерального штаба.

«…Полное знание врага и точное изучение его сил могло бы дать возможность возглавляемому Вашим высокопревосходительством правительству принять безошибочное решение. Присутствие же русских инструкторов в военных учреждениях будет способствовать дальнейшему развитию этого знания, так как они могут дать абсолютную точность во всех деталях военно-экономической разведки».

Атаман Семенов дальше указывал, что русские антикоммунисты в эмиграции непрестанно «культивируют дух жертвенности и готовности» и по первому зову станут в ряды бойцов с оружием в руках. За годы эмигрантской жизни и в борьбе за существование русские эмигранты изучили многие технические отрасли, что должно было бы помочь Китаю в его борьбе с коммунизмом.

Уверенность атамана Семенова не оставляла его и дальше. Он писал:

«В случае решения национального правительства Китая в целях борьбы с Третьим интернационалом призвать для этой священной войны русских антикоммунистов, я беру на себя смелость утверждать перед Вашим высокопревосходительством, что русские на Дальнем Востоке не только могут выставить фактические войска, как полки, батареи, танковые дивизии, но и научно-военных экспертов высокого класса, химиков, электротехников, радиоспециалистов и т. д.

Я считаю, что работа должна идти в трех направлениях:

1. Японо-китайско-маньчжурско-русский отдел политической пропаганды;

2. Курсы военно-экономической разведки при китайской Военной академии;

3. Курсы военной администрации при китайско-русском департаменте.

Эта работа будет всеобъемлющей и необходимой для взаимной деятельности китайских вооруженных сил и русских антикоммунистов в общем фронте против Третьего интернационала».

Неизвестно, каков был ответ Ван Цзинвэя на государственный проект атамана Семенова, и был ли вообще какой-либо ответ, кроме возможного утверждения японских властей, что красноречивое послание атамана передано по назначению.

Так как вся корреспонденция атамана шла через японские власти, куда ее доставлял для просмотра Нива, то нет сомнения, что при составлении своего проекта Семенов учитывал это обстоятельство. Он мог искренне верить, что «новый порядок» создается исключительно для искоренения зла, идущего от Третьего интернационала. А если и не верил целиком, то по простоте душевной надеялся, что, получив от этого порядка много, Япония не пожалеет уделить кое-что для белой эмиграции.

В «государственном» проекте атамана Семенова не было ничего нового для японских властей. Через Бюро эмигрантов они отлично знали обо всех эмигрантских делах. Что же касается военной, экономической и социальной жизни СССР, то этим был занят большой отдел Квантунской армии.

Создание разведывательного русско-китайского отдела под руководством офицеров-эмигрантов не устраивало японские власти. Их не интересовала тесная связь даже тех ограниченных сил, что были в распоряжении атамана Семенова, с силами марионеточного правительства Ван Цзинвэя. Строя «новый порядок» в Азии и проповедуя его добродетельно-идеалистический характер, в Токио не доверяли ни тому ни другому.

В поисках новых друзей

Сталинско-гитлеровский альянс навел атамана Семенова на поиски новых партнеров войны против коммунизма. На фоне этого неожиданного альянса открылись возможности, которые нельзя было не использовать.

Неизвестно, кто на самом деле явился автором переговоров, которые предпринял атаман Семенов в 1939–1940 годах, сам ли он или политические руководители Японии. В начале переговоров был дан намек, что они исходят от лиц военной группировки, то есть Квантунской армии, военной миссии в Дайрене, военного министерства и Генерального штаба в Токио. В лучшем случае это могло быть полуправдой. Ведение этих переговоров, участие в них некоторых лиц, обстановка и характер невольно подсказывают, что они велись с ведома и разрешения японских властей, которые, однако, не придавали им никакого значения.

Весьма вероятно, что, достигнув к тому времени наибольшего успеха в Китае и вытеснив оттуда английское влияние и авторитет, Япония хотела подчеркнуть свое снисходительное отношение к Великобритании. В случае их успешного завершения, несомненно, поднялся бы престиж Японии среди народов Восточной Азии, и если бы Великобритания на самом деле стала ее младшим партнером в деле установления «нового порядка».

Переговоры атаман Семенов вел с «секретным представителем британского правительства», как в атаманском кругу нравилось называть английского адвоката Джона Р. Джонса из шанхайской фирмы «Эллис и Хайе». Джонс выступал как близкий друг британского военного министра, который, как заверял он, был заинтересован в успехе переговоров.

На переговорах атаман Семенов выступал как русский национальный вождь, близко связанный с японскими военными кругами. В начале переговоров было сказано, что группа влиятельных офицеров Квантунской армии ищет возможности избежать войны с Великобританией и США, дабы путем сближения с этими сторонами действовать против общего врага, СССР. Атаман Семенов не одобрял альянса Японии со сторонами оси – Германией и Италией, считая его роковой ошибкой, противоречившей интересам борьбы с коммунизмом. Наиболее выгодным он считал создание единого антисоветского фронта Японии, Англии и, возможно, Соединенных Штатов Америки.

Переговоры тянулись несколько месяцев в 1939–1940 годах. Атаман Семенов обычно приезжал в Шанхай в сопровождении неизменного Павла Нивы, который оплачивал его расходы, следил за ним, но в переговорах не принимал никакого участия. В качестве переводчика присутствовал Ю.А. Черемшанский, связующее звено между атаманом и Джонсом.

В переговорах обсуждались такие вопросы, как направленный