Финал в Китае. Возникновение, развитие и исчезновение белой эмиграции на Дальнем Востоке - Пётр Петрович Балакшин

Поиски союзников на Дальнем Востоке были ограничены условиями, в которых был заинтересован атаман Семенов: в предоставлении ему моральной и материальной помощи, оборудования, снаряжения, оружия. Были нужны средства, и средства большие. Не менее важным условием являлось согласие японского военного командования, как и самого Токио.

Идеальным положением была бы еще уверенность в том, что, согласившись начать антикоммунистическое движение, Япония сделала бы это не ради собственных интересов, а ради русской эмиграции на Дальнем Востоке и всего Белого дела.

Уверенности этой у атамана Семенова не было. За долгие годы сотрудничества с японскими властями он не мог не понять, что преследовали только свои цели, и были заинтересованы только в расширении своих владений, а не в антикоминтерновском пакте, оси Германии и Италии и трафаретных лозунгах о «священной борьбе против коммунизма». Все это Японии было нужно только как побочные средства в создании великого Ниппона в построении над Азией «Крыши о восьми углах», хотя и тогда можно было видеть, что это громоздкое сооружение покоилось на песчаном фундаменте.

Семенов вспоминал о многих выступлениях японского командования, обычно мешавших проведению всего, что не играло им целиком на руку. Он невольно сравнивал свое положение с положением неискушенного в политике молодого Пу И, которого политические махинаторы Японии посадили на декоративный трон Маньчжоу-Го, и испытанного в сложной политической борьбе Ван Цзинвэя, которого Токио готовил на не менее декоративное место прояпонского главы Китая.

Атаман Семенов знал, что и для него готовилась подобная роль, если бы обстановка сложилась так, что Япония вышла бы за Уссури и Амур для отторжения российских владений. Его неспроста окружали заботами, поселили его в отличном доме, подаренном ему по распоряжению японских советников правителем Пу И. Ему не мешали работать, поскольку эта работа способствовала интересам Японии. Выдавали даже некоторые средства. (Атаман Семенов жил в стесненных обстоятельствах и при каждом удобном случае перезакладывал свою вторую дачу. У него были различные коммерческие дела, вроде операций с каменным углем, обычно заканчивавшиеся провалом. Для проведения их он должен был каждый раз спрашивать разрешения у японских властей, которые говорили ему: «Зачем вам деньги? Вы получаете достаточно»).

И все же ему не доверяли полностью. К нему в качестве наблюдателя был приставлен некто Нива Павел Михайлович, по рождению уссурийский казак, женатый на японке и ставший японским подданным. Обо всем, что происходило у Семенова в доме, Нива докладывал в японскую военную миссию в Дайрен.

Атаман Семенов хорошо понимал специфическую обстановку Дальнего Востока, чтобы мечтать о свободе действий. Но он жил в один из увлекательнейших периодов, встречался с влиятельными людьми. Он был одним из действующих лиц на огромной арене, на которой строился мир, рассчитанный на величие и долговечность. Можно ли упрекнуть атамана Семенова в политической близорукости, если полмира обманывало себя в расчете на вечные империи и тысячелетние рейхи! Семенов был участником сложной драмы, охватившей сотни миллионов жизней, драмы, которая должна была привести к грандиозным изменениям не только географические карты, но и состав народов Азии.

Все, казалось, шло по плану. Говорили о войне, но, как это бывает обычно, войны не ждали. Япония приближалась к апогею своего национального расцвета. У нее было все: могущественная армия, хорошо развитая военная промышленность, высокий дух, готовность народа жертвовать ради создания великого Ниппона. Китай, казалось, был обречен на неизменную неурядицу и смутные времена. Советский Союз выходил на путь соперничества с гитлеровской Германией.

Тридцатые годы были годами непомерного роста национализма: из седого прошлого Муссолини восстанавливал великую Римскую империю, Гитлер строил свой Тысячелетний рейх, Япония возводила над Азией «Крышу о восьми углах».

Сороковые годы стали годами испытаний. Затем фатальный для оси Берлин – Рим – Токио 1945 год, не только военное поражение и потеря искусственно созданных империй, но и полнейший крах Германии и Японии.

Сверкающее пламя

В 1939 году Ван Цзинвэй окончательно порвал с Чан Кайши и принял предложение Японии занять пост президента прояпонского нанкинского правительства. В своем приветствии по этому случаю атаман Семенов писал Ван Цзинвэю: «В эти блистательные великие дни, когда в Восточной Азии в сердцах людей сверкающим пламенем начинает возгораться надежда на победу над коммунизмом и надежда на его полное истребление, я, атаман Семенов, считаю своим национальным долгом и величайшей радостью обратиться к Вашему высокопревосходительству с почтительнейшими словами поздравления от всех русских людей, живущих в странах Дальнего Востока, непрестанных борцов против Третьего интернационала».

Дальше он писал, что в тяжелые дни испытаний вооруженной борьбы против коммунизма в России судьба наложила на его плечи священный долг завершить борьбу против Третьего интернационала. Он указал на принятие законной власти от адмирала Колчака и, упомянув, что Ван Цзинвэй принял ее от Сунь Ятсена, провел историческую параллель, не без расчета получить признание.

«Я, атаман Семенов, как большинство русского народа, живущего на Дальнем Востоке, был рожден на его территории, и нам больше, чем кому бы то ни было, понятны стремления лучших людей Востока в установлении Нового порядка в Азии… Я, атаман Семенов, и весь русский народ со мной оценивает, что Ваше ведение Китая – великое дело, и мы ожидаем, что Вы поведете нас, Ваше высокопревосходительство, к великой борьбе против Третьего интернационала. Я и весь русский народ со мной будем призваны Вами, и мы знаем, что Вы не сомневаетесь в нашей энергии и способности, которые мы дадим приходу Священной войны. Известие, что Вы взяли бразды правления в Китае в свои руки в эти трагические дни истории, наполнило наши сердца радостью и надеждой, так как только Вы, национальный воин и вождь, понимаете все глубокие трудности процесса борьбы за национальное существование для нас, оставивших свою родину и получивших такое сердечное гостеприимство в великом Китае, и надеждой, потому что с Вашим именем я и все русские связывают представление, что Вы не остановитесь и приведете Ваши планы и цели к удачному завершению. Вот почему и ярок тот энтузиазм всех русских антикоммунистов по случаю известия, что Вы, Ваше высокопревосходительство, стали главой национального правительства Китая…»

Если не приходится сомневаться в искренности чувств атамана Семенова, то нельзя отказать ему и в простоте политического мышления. С другой же стороны, атаман считал свой расчет верным: Япония восходила к зениту своей славы, Чан Кайши, казалось, был обречен на забвение, отсиживающиеся в Яньане китайские коммунисты еще не могли найти себя. Единственной реальной силой в Азии оставалась только Япония.

Простодушие атамана Семенова и его политическую неискушенность следует приписать его вере в то, что главной целью нового