Финал в Китае. Возникновение, развитие и исчезновение белой эмиграции на Дальнем Востоке - Пётр Петрович Балакшин

Эти послания радовали не только атамана Семенова; они приходились по душе и японскому военному командованию, с которым он поддерживал тесную связь в движении за «новый порядок» в Азии.

Другое дело, что, строя «новый порядок» на железной руде Маньчжурии, Индии и Малайского полуострова, на меди Индокитая, на нефти голландской Ост-Индии, на олове и каучуке Малаев, Япония могла просчитаться и не угодить всем из сотен миллионов прибранных к рукам граждан. Но в увлечении величайшей в истории Японии экспансией никто не думал о недовольных, а временные лишения и необходимость жертвовать казались незначительными по сравнению с тем, что сулило будущее.

Атаман Семенов и прояпонски настроенные эмигранты не требовали для себя ничего особенного от строителей «нового порядка». Никаких расходов, связанных с содержанием эмигрантских организаций прояпонского толка, Япония вообще не несла. Бюро по делам российских эмигрантов, как и подобные ему организации, не только окупали полностью себя, но и успешно занимались поборами среди неяпонского населения на японскую армию и флот. Содержание некоторых лиц из среды эмигрантов, таких как атаман Семенов, шло из особых ассигнований, которые должны были бы покрыться с лихвой в будущем.

В окружении атамана Семенова не придавалось особого значения тому, что ряд прояпонских организаций существовал только в воображении предприимчивых эмигрантских политиканов, искавших для себя командных высот. Расплодившиеся атаманы зарубежных станиц, начальники различных отделов и союзов и просто не в меру честолюбивые и своенравные люди чуждались рядовой работы и поэтому делали все возможное, чтобы их голоса были слышны не только в безмятежном Какахаши, но и в соответствующих японских учреждениях.

В увлекательном процессе установления «нового порядка» сомнительные и явно мнимые величины из эмигрантского мира находили легко себе применение. Их невзыскательные в выборе патроны не требовали от них ничего другого, кроме как шагать в ногу в общем марше событий.

В окружении атамана Семенова строились политические прогнозы в соответствии с линией «нового порядка». В докладных записках указывалось, что японское движение не должно ограничиваться занятием Маньчжурии, а должно распространиться на северные провинции Китая и Монголию, хотя ко времени подачи этих записок японское командование уже сидело прочно в Шанхайгуане и Жэхэ.

Японским завоеваниям в Китае отводилось место прелюдии к разрешению российского вопроса, вначале на Дальнем Востоке, а затем на всем пространстве России. Разрешение это предполагалось следующим образом: Япония должна или добиться мирным путем согласия советского правительства на снос дальневосточных укреплений, увод войск и создание «буферного государства», или принудить советское правительство продать Японии или Маньчжоу-Го на условиях, на каких некогда Аляска была продана Америке.

В одной из докладных записок даже указывалась, что «переговоры об этом ведутся одновременно в Москве и Токио». Переговоры велись, но они касались продажи КВЖД Японии.

Проводилась мысль, что разрешение российского вопроса не остановит движение Японии в Северном Китае, «ибо основной задачей Японии являлось прежде всего образование Великой Тихоокеанской империи, первым шагом для которого являлось слияние Маньчжоу-Го, Монголии и Северного Китая в одну державу под скипетром императора Пу И».

Японской дипломатии оставалось добиться от гоминьдановского правительства пересмотра его внешней политики и установления японского политического влияния в Нанкине, а экономического – в плодородной и промышленной зоне реки Янцзы.

Авторы записок допускали возможность отказа со стороны нанкинского правительства пойти по намеченному Японией пути, что должно было играть на руку японской политике, так как тогда можно было бы активными выступлениями принудить Нанкин пойти на соглашение.

Подобное соглашение обусловливало пересмотр китайско-советских взаимоотношений. Возможность тайного соглашения Нанкина с Москвой серьезно беспокоила Токио, и он готов было пойти на многое, чтобы только не допустить или расторгнуть его.

Китай должен был бы согласиться без всякого промедления. При наличии готовности нанкинского правительства пойти навстречу Японии, совершенно незачем было японскому правительству предпринимать решительные действия против Китая, тем более что генералиссимус Чан Кайши склонен был делать ставку не на Англию и Америку, а на Японию.

Со своей стороны и японское правительство должно было убедить националистический Китай в преимуществах установления незыблемого японо-китайского фронта и полного сотрудничества во всех делах.

Стратеги атаманского окружения строили планы и в отношении Южного Китая. Они считали, что деятельность Англии в Нанкине была направлена против японских интересов в Китае, и указывали на необходимость противодействия со стороны японских военно-морских кругов в Южном Китае. Возможные беспорядки, вызванные этим среди населения провинции Узень и района Омой (Сарынь), дали бы повод Японии высадить там десант под предлогом защиты японских интересов. Для успешного развития японского движения на юг указывалось на необходимость захвата контроля Ханькоу-Кантонской железной дороги и портов Южного Китая. Кроме того, Япония должна была не только установить наблюдение за английской военной базов в Гонконге, но и в противовес ей создать свою базу в южной части Тихого океана.

Подобные политические выкладки и прогнозы направлялись в штаб атамана Семенова, нарушая идиллию дачного местечка Какахаши. Атаман Семенов тщательно штудировал их, накладывая резолюции, и думал о том, что жизнь его выходит из теневой стороны на простор, на новое, широкое поле деятельности, к строительству нового мира.

Советско-нацистский альянс

Пока в сентябре 1939 года в Москве умышленно затягивались переговоры Генерального штаба Советского Союза с Генеральными штабами Англии и Франции по поводу мер обезвреживания растущей мощи Германии, Молотов и фон Риббентроп тайно вырабатывали детали полюбовного соглашения между нацистской Германией и СССР…

В политическом окружении атамана Семенова рассматривали сталинско-гитлеровский альянс всерьез и принимали его на веру. Настолько была сильна их вера в непогрешимость Гитлера, что все, что бы он ни делал, рассматривалось через призму национализма – чьего, совершенно не важно! – ради установления нового порядка в мире и искоренения коммунизма. Заблуждение доходило до абсурда. Совершенно всерьез обсуждалось, что Сталин неспроста пошел на этот альянс, так как только таким образом он мог вывести Советский Союз на национальный путь и привести его к России. Воображение дальше не шло: к какой России – императорской или фашистской? Но никаких сомнений не было в том, что в этой России атаману Семенову и его окружению отводилась руководящая роль. Неспроста время от времени атаман Семенов ронял слова, что кто-то с ним уже вел переговоры и что эти кто-то могли быть только из Советского Союза.

Политическая ворожба семеновского окружения продолжалась. Как на одно из многих вариантов развития советско-нацистского альянса указывалось, что он предоставит Гитлеру возможность использовать советскую военную мощь для борьбы против Англии. На этих предпосылках строились особенно глубокомысленные политические расчеты,