Шепоты дикого леса - Уилла Рис

— Не говоря уже о том, как природа бывает обманчива, и Джейкоб Уокер может оказаться тоже. Не дай его молчаливой стоической мине тебя провести. Он становится весьма скор на язык, когда узнаёт тебя получше. А уж его чуткий взгляд не упускает ничего. Но Мэл, пойми — диколесье знает, что делает. Если оно подталкивает тебя, Джейкоба и Лу друг к другу — значит, ему нужны все вы вместе. Втроем. Значит, так вы сильнее, чем порознь.

По пути к двери я остановилась и взглянула на женщину, которой удалось столькому меня научить за такое короткое время. Когда мы вместе готовились к Сбору, я чувствовала дух товарищества, которого никогда раньше не ощущала. Но теперь, когда все мои переживания и слабости были раскрыты, словно карты, я чувствовала нечто большее, чем дружескую благодарность. Бабуля была семьей. Моей семьей.

— Сделаю все, что в моих силах, — пообещала я.

— Знаю, — ответила Бабуля. Затем просунула руки в карманы, выискивая свободное место. — Как и все мы. Все мы будем стараться, как только можем.

Выходя за дверь, я услышала, как она прошептала:

— Я лишь надеюсь, что этого хватит. ***

Путешествуя от одной задней двери к другой, я встречала и других сотрудников офиса шерифа, ходивших по городу и раздававших листовки. Кроме того, на подмогу им направили активисток местных церквей. Их неприметные кардиганы и практичные туфли тоже в некотором роде напоминали форму, как и волосы, убранные в такие тугие прически, что никак не реагировали на дуновение ветра.

Эти женщины тревожили меня больше полицейских. Слишком во многом они напоминали сектанток. Не задумываясь, кучками шли туда, куда им велели идти. Неужели они не замечали отблеск безумия во взгляде Муна или то, насколько юны были некоторые беременные девушки, которых он проводил по улицам города? Действительно ли для них так мало значили личный выбор и индивидуальность? А как насчет детей, имевших несчастье родиться и расти в этой деспотической общине, управляемой страхом? У Лорелеи были уважительные причины для побега. Я надеялась, что смогу найти ее и помочь обрести свободу.

Когда я открыла парадную дверь салона красоты, то обнаружила там Вайолет Морган. Больше внутри никого не оказалось. Даже Бекки — по-видимому, она отошла. Пряди на голове Вайолет были завернуты в многочисленные плоские трубочки из фольги — ей окрашивали волосы. Едкий запах перекиси обжег мне глаза и нос. Когда я вошла, девушка отбросила на столик журнал, который читала.

— Не собираюсь вас осуждать за чтение статьи об актере, — сказала я. Весьма сексапильный шведский актер, украшавший обложку развлекательного журнала, получил множество наград. Его актерское мастерство и природная харизма сражали наповал. Винить Вайолет было не в чем.

— Я не читала. — Она наклонилась к столику и оттолкнула журнал подальше.

— Вам понравилось варенье? — поинтересовалась я, продемонстрировав одновременно с этим свою самую дружелюбную улыбку, но, видимо, она оказалась жуткой, потому что Вайолет побледнела, словно увидев самый настоящий оскал. — Том помог мне собрать ягоды, — продолжила я.

— Прошу вас. Хватит. Вы не можете… — начала было Вайолет. Ее взгляд метнулся от меня к двери. Интересно, наведывался ли Хартвелл Морган проверить, как проходит ее визит в салон. Чтобы удостовериться, что она не болтает и не разглядывает красавцев с обложек журналов.

— Быть вам другом? — завершила я фразу, которая оказалась для нее непосильной. В надежде, что, услышав эти слова со стороны, она поймет, как нелепо они звучат.

— Да. Именно. Нам нельзя. Хартвеллу не нравятся… — Тут Вайолет снова замешкалась. Я сжалилась над ней и перестала изображать легкомыслие. Она и правда была несчастна. А я и так уже подозревала, что личность ее мужа далека от чего-то забавного.

— Девушки вроде меня, — договорила я.

— Не думаю, что ему вообще хоть что-нибудь нравится, — отозвалась Вайолет. Она откинулась на спинку кресла, однако способность концентрироваться на происходящем ее еще не покинула — она опустила подбородок, не давая фольге съехать.

— Слышала, он хочет стать губернатором, — сказала я. И я не только слышала. Чтобы выяснить правдивость этих сплетен, я провела некоторое время в крошечной городской библиотеке, располагавшейся недалеко от здания суда. Коллекцию книг и архивных материалов собрала вдова Милдред Пирс и хранила в нескольких комнатах первого этажа своего большого дома в стиле колониального Юга. Многие из этих материалов касались семьи, основавшей город. В новостях и на радикальных сайтах семейство Морган появлялось часто: лоббирование налоговых послаблений для мультимиллиардеров, интересы корпораций, обход требований природоохранных организаций. Я подошла к столику для макияжа и поставила на него несколько бутылочек из корзины. Оплату можно было получить позже.

— Все вертится вокруг добычи природного газа, — объяснила Вайолет. — Ему нужно больше политического влияния, чтобы позволить энергетическим компаниям протянуть трубопровод около Морган-Гэпа. Он сильно вложился в гидроразрыв пласта.

Вот это был настоящий разговор. Не то что еле слышные любезности, которые ей дозволялось произносить.

— Но ведь разрыв пласта все разрушает, — ответила я. Мне попадались фотографии гор Теннесси и Кентукки — полностью безжизненные пейзажи. В последний раз навещая Бабулю в городе, я воспользовалась возможностью и поискала информацию не только об убийстве многолетней давности. Теперь, зная больше о технологиях добычи природного газа, я не сомневалась, что не зря наклеила на кузов стикер с лозунгом против трубопровода.

Многие горные вершины изнутри размывались мощными водяными пушками, что позволяло добраться до более глубоких пластов породы на месторождениях нефти и газа. Дешевле и безопаснее шахтной добычи. Но гораздо разрушительнее для окружающей среды. Особенно если учесть строительство самого трубопровода и неизбежные утечки метана и нефти при транспортировке.

— Я знаю, — ответила Вайолет. Она наклонилась к столу и открыла журнал, в чтении которого я ее заподозрила, но внутри оказался спрятан другой, меньшего формата. Ее заинтересовал не шведский актер. Она читала о воздействии гидроразрыва и прокладки трубопровода на окружающую среду. Статья сопровождалась жуткими фотографиями. Ручьи с мертвой рыбой. Дети, получающие питьевую воду из грузовиков, потому что почва и грунтовые воды в районе, где они жили, были загрязнены.

— Диколесье погибнет, — сказала я.

— Никаких больше лисичек и ежевики, — отозвалась Вайолет.

— Никакого ржаного хлеба и диких огурчиков, — добавила я.

— Здравствуйте, дамы.

Колокольчик над дверью звякнул, и в салон зашел помощник шерифа. Вайолет мгновенно захлопнула журнал и снова откинулась на спинку. У меня закружилась голова — настолько молниеносно искреннее, естественное выражение ее лица, которое она позволила себе со мной, сменилось вежливым безразличием.

— Я просто оставлю здесь немного листовок. — Помощник шерифа бросил на стол тонкую стопку