Джордж Харрисон. Битл поневоле - Филип Норман

Сама Патти в то время ничего не знала о всех этих комбинациях и лишь снисходительно улыбалась. “Это было очень легкомысленно со стороны Джорджа. Он мог быть очень ветреным”.

Глава 18

“Новая хижина битла Джорджа – башенки и всякое такое”

Пока Джордж еще экспериментировал с ЛСД, а Патти уже не принимала в этом участия, он иногда уходил в парк рядом с их психоделическим бунгало и, усевшись под деревом, отправлялся в одиночный трип. Парк относился к поместью Claremont Estate, в котором располагалась дорогая частная школа. Однажды вечером Джорджа заметил пожилой смотритель, запиравший в этот момент ворота, не узнал одно из четырех самых знаменитых лиц в мире и грубо приказал ему убираться.

Этот инцидент убил те немногие остатки симпатии, которую Джордж еще испытывал к своему “Кинфонсу”; в любом случае атмосфера пригородного Эшера начала его угнетать, и теперь он мечтал о чем-то, больше похожем на Hurtwood Edge, – особняке Эрика Клэптона в стиле тосканского деревенского дома, спрятанном в лесах Суррея.

Почти целый год Патти колесила по Южной Англии, осматривая дома, которые могли оказаться подходящими. Джордж иногда ездил вместе с ней, но обычно ее сопровождал Терри Доран, личный помощник, которого он перехватил у Джона после появления Йоко.

Кудрявый, любезный Доран в прошлом торговал автомобилями в Ливерпуле; именно он в свое время подогнал Джорджу его первые колеса – тот самый заветный голубой Ford Anglia, – а позже стал партнером Брайана в недолговечном бизнесе по продаже роскошных автомобилей, что породило (ошибочное) мнение, что именно он и есть тот “человек из автосалона”, упомянутый в “She’s Leaving Home” – песне Пола с “Сержанта”.

Единственное, чего требовал Джордж, – чтобы у нового дома был “свой собственный парк”, где его не трогали бы излишне усердные смотрители. Однако в верхнем сегменте британского рынка недвижимости слово “парк” пишется с большой буквы и означает нечто большее, чем просто участок земли с травой и деревьями. В связке с “Парком” почти неизбежно шел “большой усадебный дом” – о чем-то подобном Джордж тайком мечтал, когда жил в крошечном домике с туалетом во дворе.

В этом мире сдержанного великолепия “Усадьба” (Place) котируется наравне с “Парком” (Park), и Джордж едва не стал владельцем Plumpton Place в Восточном Сассексе – елизаветинского особняка, окруженного рвом и садами, которые были спроектированы и разбиты сэром Эдвином Лаченсом, строителем Нью-Дели, и великим викторианским ландшафтным дизайнером Гертрудой Джекилл. В последний момент владелица заупрямилась, не желая продавать дом рок-музыканту (хотя ничто не могло остановить победного шествия гитарных богов-землевладельцев: позже усадьбу купил Джимми Пейдж из Led Zeppelin).

В конце концов поиски жилья привели Патти и Джорджа в изысканный городок Хенли-он-Темз в престижном Оксфордшире, где неподалеку от места проведения ежегодной королевской регаты – наиболее снобских гребных гонок в Британии – они наткнулись на Friar Park.

Страсть конца XIX века к готической архитектуре породила множество причудливых творений, но мало что могло сравниться с этой грудой шпилей, башенок и пинаклей из кирпича и белого камня, окнами размером как в соборе, стрельчатыми арками и гримасничающими горгульями. Несмотря на эксцентричность и излишества, о которых так и кричал почти каждый камень, ни один ливерпулец не мог смотреть на Фрайар-Парк без легкого дежавю: казалось, часовая башня Пиктона, что стоит прямо за углом от дома детства Джорджа в Уэйвертри, внезапно перелетела на 200 миль к югу и вывела бесчисленное, галдящее потомство.

Особняк был построен в 1890-х годах состоятельным лондонским адвокатом сэром Фрэнком Криспом, обладателем многочисленных хобби; помимо прочего, он увлекался садоводством, коллекционированием микроскопов, путешествиями и средневековой Англией. В доме, который сэр Фрэнк задумывал как скромное убежище на выходные, было двадцать пять спален, а также библиотека и сине-бело-золотой бальный зал с резвящимися на потолке херувимами и витражами, созданными прерафаэлитом Эдвардом Берн-Джонсом.

В вестибюле в глаза бросались камин шестиметровой высоты и грандиозная лестница, поворачивающая под прямым углом и ведущая на галерею. Домик привратника был достаточно большим и роскошным, и его можно было принять за главный дом, а еще имелось два отдельно стоящих гостевых флигеля.

Название “Фрайар-Парк” отсылало к монастырю, на месте которого он якобы стоял, и к странствующим средневековым монахам, чьи стрижки (если не считать выбритых на темени тонзур) отчасти напоминали битловские прически. Монастырские мотивы присутствовали повсюду – в картинах и гобеленах, в якобы средневековых надписях, вырезанных в дереве и камне. Даже латунные выключатели были выполнены в виде лиц монахов, и, чтобы включить свет, надо было щелкнуть святого отца по носу.

Территория площадью в 65 акров [26,3 га] представляла собой тематический парк, опередивший свое время на сотню лет – с японским садом, елизаветинским садом, садом рододендронов, альпийской горкой, бесчисленными кустами, подстриженными в форме животных или птиц, а также лабиринтом. В сюрреалистической близости друг от друга располагались миниатюрная (но все же пригодная для лазания) копия пика Маттерхорн, сооруженная из 20 000 тонн йоркширского гранита, и реплика Голубого грота острова Капри.

Сэр Фрэнк Крисп щедро открыл свое творение для публики, и все вокруг напоминало о его эксцентричном юморе и страсти к зрелищности поистине диснеевского масштаба. Дом и парк были соединены лабиринтом туннелей и пещер: одну населяли гипсовые гномы, другую – скелеты, третья была полна кривых зеркал из луна-парка, а в четвертой таился колодец желаний.

В озере чуть ниже поверхности воды были установлены плоские камни, чтобы посетители, подобно Христу, могли испытать на себе ощущения от хождения по водам. Выворачивая наизнанку обычно строгий протокол посещения аристократических домов, таблички гласили: “По газонам НЕ не ходить”.

Сэр Фрэнк умер в 1919 году, никто из членов его семьи не был заинтересован в сохранении поместья, и для Фрайар-Парка наступили времена все более тяжелого упадка, а его чудеса и причуды были забыты всеми, кроме местных жителей, стареющих вместе с усадьбой. В последнее время этот фейерверк готики принадлежал сестрам-салезианкам – ордену монахинь-воспитательниц, которые организовали в особняке школу, но, когда Джордж и Патти приехали посмотреть дом, там оставались только четыре монахини и один монах.

Дом был в ужасающем состоянии, как снаружи, так и внутри, а сестры позволили местным строительным фирмам использовать парк и пруд в качестве мусорной свалки. Если бы на дом не нашелся покупатель, его должны были снести.

Джорджа мгновенно покорил стих, высеченный на стене сада и отсылающий к одному из хобби сэра Фрэнка Криспа:

Не разглядывай друга через линзу микроскопа:

Ты знаешь его недостатки – так дай же его слабостям миновать.

“Он почувствовал, будто сэр Фрэнк обращается напрямую к нему, – вспоминает