Джордж Харрисон. Битл поневоле - Филип Норман

Идея соединения “стены звука” с битлами обладала мгновенной притягательностью, поэтому Спектору поручили сделать новый ремикс Get Back. Однако этот “Свенгали[42] от поп-музыки”, как его называли, был совершенно не готов удовлетвориться подобной чайной ложечкой звука.

Двумя самыми выдающимися треками в альбоме в его первоначальном виде были две песни Пола – “The Long And Winding Road” и “Let It Be”; в название последней была вынесена фраза, которую ливерпульские матери поколение за поколением произносили, утешая закапризничавших детей. И действительно, это был почти гимн, обращение к его собственной матери, “маме Мэри”, которую он потерял в четырнадцать лет и чей дух, как он верил, утешал его во время тягостного добровольного изгнания в Шотландии.

Обе песни были записаны в самой простой аранжировке, голос плюс фортепиано – такой же, что вознесла в заоблачные выси “Hey Jude”. Но Спектор выстроил из этого “стену приторности”, подключив огромный оркестр с восемнадцатью скрипками и женский хор, почти как в опере. Пол, у которого Джордж Мартин без спросу никогда бы не изменил ни ноты, был в бешенстве – но снова остался в меньшинстве.

Поскольку Клейн мнил себя, помимо прочего, и кинопродюсером, документальный фильм, изначально предназначенный для телевидения, расширили до полнометражного формата для кинотеатров; кроме того – непреднамеренный комплимент Полу – и фильм, и альбом были переименованы в Let It Be.

К этому времени три четверти Beatles продемонстрировали собственные индивидуальные проекты, продолжая настаивать – все менее убедительно, – что это не мешает им оставаться Beatles. Джон выпустил два сингла и концертный альбом с фестиваля в Торонто плюс еще три совместных работы с Йоко; Пол записал у себя дома в Лондоне сольный альбом с Линдой в качестве единственного – и гораздо более спокойного – помощника; Ринго сделал подборку стандартов, рассчитанную в основном на то, чтобы порадовать свою маму в Ливерпуле.

У Джорджа в копилке уже было два сольных инструментальных альбома, и он впроброс говорил о том, чтобы сделать свой первый альбом с вокалом еще во время сессий Get Back. Но с тех пор он, казалось, был вполне удовлетворен ролью продюсера для Apple, где работал с Дорис Трой и Билли Престоном, изредка играя как сессионный музыкант на пластинках друзей.

До сих пор ему удавалось оставаться в стороне от битвы вокруг назначения Клейна, но теперь конфликт расширился до территории Apple Records – и он увяз в нем по горло.

Пластинка Ринго Sentimental Journey вышла на Apple 27 марта, за ней 17 апреля должен был последовать McCartney – альбом Пола, частично записанный в его домашней студии. Однако Фил Спектор настолько усердно работал над битловским Let It Be (в основном занимаясь засахариванием двух лучших треков Пола), что этот альбом можно было выпустить уже 8 мая – идеальный момент с точки зрения мировой премьеры фильма, которая должна была состояться в Нью-Йорке 13 мая.

Проблема заключалась в том, что, если дебютная пластинка Пола появится незадолго до этой даты, она может отъесть часть продаж Let It Be. В качестве директоров Apple Джон и Джордж написали Полу совместное письмо под заголовком “От нас к тебе” (отсылка к их хиту времен битломании “From Me To You”), объявив, что выпуск McCartney откладывается до июня. В конце письма они сделали попытку как-то смягчить высокомерный тон, в котором узнается Джордж в его самых бесцеремонных проявлениях: “Сожалеем, что так получилось – ничего личного. Харе Кришна. С любовью, Джон и Джордж. Кто мантру в день читает, тот майю прогоняет”[43].

Демонстрируя глубину собственного чувства вины, они оставили письмо на ресепшен Apple, чтобы его доставили Полу на дом в северный Лондон безлично, через курьера. Однако Ринго заметил письмо и, вместо того чтобы доверить дело “какому-то офисному парню”, сделал это лично. Это последнее унижение окончательно вывело Пола из себя, и ни в чем не повинного “мистера Почтальона” выставили из дома. Ринго, добряк по натуре, вернулся к остальным и уговорил их вернуть альбому McCartney дату выхода 17 апреля.

В наши дни на встречу Ринго и Пола налетела бы целая стая папарацци; в 1970 году ее единственной свидетельницей была одна из “яблочных ошметков”, которая донесла своим товаркам, дежурившим у дома № 3 по Сэвил-Роу, что, кажется, видела у Ринго синяк, когда тот выходил из дома Пола (хотя сам Пол всегда отрицал, что пустил в ход кулаки).

Молодые женщины, которым Джордж дал это презрительное прозвище, не ограничивали свою вахту Сэвил-Роу: их можно было встретить у домов каждого битла по отдельности, у студии Abbey Road и вообще везде, где случалось бывать их кумирам; их вел тот же инстинкт, что позволяет африканским охотникам выслеживать антилоп гну, а индейцам идти по следу бизонов.

По современным меркам они были сталкерами самого экстремального пошиба, но без всякого намека на зловредность современных сталкеров. Напротив, каждая из них глубоко уважала своего избранного битла (и даже часто принимала его имя, называя себя “Сью-Джон” или “Линда-Ринго”) и чувствовала себя обязанной защищать его от обычных туристов и других разновидностей “непрофессиональных” зевак.

Если не считать всепоглощающей одержимости, пылающей и днем и ночью, и в жару и в холод, под снегом и под дождем, многие из них были умными, здравомыслящими и веселыми девушками, склонными относиться к собственной всепоглощающей одержимости с долей юмора. Название, которое дал им Джордж, словно рассчитанное на то, чтобы разъярить любую современную феминистку, они носили с гордостью; они считали себя членами эксклюзивного клуба, выпускали членские карточки и даже издавали ежемесячный информационный бюллетень под заголовком “На ступенях № 3 по Сэвил-Роу”.

Джорджевской фракцией “ошметков” руководили англичанка, известная только по имени Люси, и высокая девушка из Далласа, штат Техас, которую звали Кэрол Бедфорд. Все “ошметки” регулярно дарили “своим” битлам подарки, и первым подарком от Кэрол Джорджу был торт в форме штата Техас, купленный в знаменитом универмаге Neiman Marcus в ее родном городе.

Зная, какой он норовистый, Кэрол и Люси вели себя крайне благовоспитанно, когда просили его позировать для фотографий, которых никогда не могло быть достаточно. По крайней мере однажды он и сам был рад их видеть: когда его дело о хранении конопли дошло до суда, Дерек Тейлор мобилизовал “ошметков”, чтобы они отправились к магистратскому суду Уолтона и Эшера в качестве группы поддержки. В конце концов он будет обязан этим девушкам и их товаркам–“ошметкам” гораздо бóльшим.

Если битлы всю ночь записывались в Abbey Road, Кэрол была среди тех, кто устраивался на площадке перед студией со спальным мешком и термосом с кофе в надежде хотя бы на самую мимолетную встречу следующим утром, прежде чем девушки разбегались по своим разнообразным рабочим местам.

Им не разрешалось пользоваться